Чтение онлайн

— Я что, похож на лоха? Отдохнуть не даешь… — проворчал Федюня и нехотя встал. — Или ты думаешь, что во всей России только мы с тобой такие ушлые и козырные, у которых хватает смекалки как следует пошарить под Чертовым Городом? Дыру я замаскировал. Смотри…

Федюня подошел с саперной лопатой в руках к ближайшему поваленному дереву, возле которого стоял Глеб, и начал копать. Вскоре показался щит, сплетенный из лозняка, и Соколков сказал:

— Помогай!

Вдвоем они сдвинули плетенку в сторону, и на Глеба пахнуло застоялым воздухом подземелья. Есть!

— Переодеваемся! — скомандовал Глеб. — Не забыл, как работать с аппаратурой?

— Обижаешь, гражданин начальник. Мы хоть и не шибко ученые, но за жизнь держимся цепко. Где мои баллоны?

До завала, о котором говорил Федюня, они дошли быстро. Канарейка, которую Соколков все-таки взял с собой, не обнаружила ни малейших признаков беспокойства, и они, преодолев груду камней, смело углубились в подземелье. В воздухе пахло цвелью и ничем больше. Похоже, газ, которым отравился Федюня, уже выветрился.

— Стой! — Приказ Глеба прозвучал, как выстрел.

— Что такое?! — обеспокоенно спросил Федюня, который шел сзади.

Дыхательные аппараты они пока не применяли, чтобы сэкономить кислород, поэтому его голос раздался пугающе звонко.

— Знак.

— Где? Что за знак?

— Смотри сюда… — Глеб указал место на стене подземного хода.

Там были начертаны два переплетенных кольца — на манер олимпийских.

— И что это значит?

Глеб уже не скрывал радости, которая буквально переполняла его:

— Федор, ты совершил гениальное открытие! Теперь есть шанс доказать, что Чертов Город — крепость Ордена Храма! Это условный знак тамплиеров, обозначающий «Иди прямо»!

— Ну, не я один, а мы вдвоем совершили открытие, — ответил Федюня, который почему-то не испытывал большой радости от потрясающей новости. — Но что толку-то? Мы приперлись сюда ради этого условного знака, или как?

— Терпение, мой друг, терпение… Пойдем дальше. Но надо быть предельно осторожными! Потому что тамплиеры считались большими мастерами устраивать разные хитроумные ловушки. По преданиям, они научились этому у сарацин. А уж как и откуда к арабам попали эти знания, история умалчивает. Внимательно наблюдай за своей канарейкой. Пока дышится легко и воздух вроде свеж; видимо, тут есть какая-то вентиляция. Но интуиция мне подсказывает, что ухо нужно держать востро.

Они пошли дальше. Подземный коридор имел ответвления, некоторые были полностью засыпаны, будто их взорвали, но, следуя указанию, Глеб и Федюня не сворачивали с прямого пути. Местами им встречались небольшие завалы, но они не представляли собой непреодолимую преграду. Неожиданно луч фонаря высветил впереди что-то непонятное. Это был не завал, а что-то вроде кучи тряпья.

Искатели приключений осторожно приблизились к этому месту и увидели человеческий скелет с остатками ремней и одежды. Это был воин, судя по доспехам и изъеденному ржавчиной мечу. Когда-то на нем был плащ, но от него осталась только черная пыль. Возможно, это был русич, но шлем, сохранившийся лучше всего, стопроцентно являлся рыцарским бацинетом с подвижным забралом и кольчужной бармицей — авентайлом. Такие шлемы совсем не характерны для русских ратников. Разве что этот витязь снял его в бою с поверженного врага.

Но Глеб думал иначе. Он совершенно не сомневался, что перед ним лежат останки рыцаря Ордена Храма. Как тамплиер оказался в подземелье, кто он, по какой причине умер, это узнать уже невозможно. По крайней мере без детальных и длительных исследований. Однако это не суть важно. Главное заключалось в другом — в подтверждении недавно родившейся гипотезы Тихомирова-младшего, что Чертов Город был центром (скорее всего) прецептории храмовников на новых землях.

— Зафиксируем… — Глеб сфотографировал останки рыцаря с нескольких ракурсов.

При этом ему показалось, что во время вспышки среди ржавчины и лохмотьев, похожих на крупные хлопья пепла, что-то сверкнуло. Он нагнулся, пошарил, и, тая дыхание, поднял небольшой цилиндрик, оказавшийся пеналом, сработанным из какого-то золотистого металла, не подверженного коррозии и ржавчине. Возможно, это был сплав золота или что-то другое, но ценность самого футляра Глеба мало волновала. Главным было то, что заключалось внутри герметически закрытого цилиндра.

— Ух ты! — воскликнул Федюня. — Дай посмотреть!

— Не цапай! — осадил его Глеб. — Дома откроем и посмотрим. Тут нужен специальный подход. Ты лучше аккуратненько пошарь, нет ли там еще чего-нибудь.

Расстаться с футляром было выше его сил; Глеб спрятал находку не в сумку, как обычно, а на груди, в специальный карман с застежкой-молнией. В этот момент он был похож на большого ребенка, в руки которого попала вожделенная игрушка.

— Есть! — радостно воскликнул Федюня.

Он смахнул остатки плаща, и взору «черных археологов» предстала небольшая кучка золотых и серебряных монет. Видимо, рыцарь носил у пояса кошелек с деньгами, но теперь от его мошны не осталось даже пыли.

— Смотри! — Федюня всучил Глебу один золотой.

Тихомиров-младший держал в руках польский флорин (или, по-иному, дукат). Флорин из золота назывался «червонный золотой» и равнялся тридцати грошам. Сумму в тридцать грошей стали называть «польским злотым». Глеб даже определил год выпуска монеты — примерно конец пятнадцатого века. Он уже находил такие монеты. Правда, всего две штуки. Нумизматы эти дукаты ценили очень высоко, так что их поездка уже принесла прибыль.

Кроме нескольких дукатов в кошельке безвестного рыцаря находились и серебряные копейки-«московки» [34] (их было гораздо больше), которые впервые пустила в оборот великая княгиня Елена Глинская, мать царя Ивана Грозного. Она была единоличной правительницей России на правах регентши при малолетнем царевиче.

За пять лет своего регентства Елена Глинская успела сделать столько, сколько не каждый мужчина-правитель успевает совершить за десятилетия. Она отдала приказ о построении городов на литовской границе, начала восстановление Устюга и Ярославля, а в Москве в 1535 году строителем Петром Малым Фрязиным был заложен Китай-город. В этом же году Елена Глинская осуществила и денежную реформу, которая привела к унификации денежного обращения в стране и преодолению последствий раздробленности. По всей России стали печатать деньги с изображением всадника с копьем, отчего монеты и назвали «копейками».

— Мать честная! — радовался Федюня. — Навар-то, навар-то какой будет! Ей-ей, куплю тачку! Если, конечно, не все пропью.

Он мгновенно оценил, сколько может стоить их находка. В этом вопросе Соколков был дока.

— Собери монеты, и идем дальше, — сказал Глеб несколько напряженным голосом.

Что-то его пугало. Это было редким чувством у такого опытного кладоискателя, как Тихомиров-младший. Будто бы и нет никакой опасности впереди, а все равно внутри назревал процесс неприятия дальнейших поисков — Глебу почему-то расхотелось продолжать движение по коридору. Даже находка ценных нумизматических раритетов его почему-то не вдохновила.