Чтение онлайн

– Наверное, - выждав последнюю фразу, Николай обнял жену, поцеловал ее в лоб и повел в комнату.
– Может, тебе аспирин поможет?

– Ненавижу его, Я цитрамон выпила, а нервы никуда.

– Извини меня. Но там такое происходит, словно находишься в каком-то мистическом месте. Тени какие-то летают, собака открывает замок на калитке и выходит. Даже разговаривает с тобой.

– Коля, вот видишь, к чему приводит написание детективов! У тебя уже психоз начался! Ты уже не веришь в людей, у тебя кругом одни убийцы, воры, шпионы! А к кому из них ты меня приписываешь?
– Светланка оттолкнулась от него и села на диван, кутаясь в простынь.

– Ты - Золушка, ты - моя Царица!
– приник к плечу жены Синцов.

– Но при всем этом, ты еще и бессовестный. Я пришла со смены, дома ничего не приготовлено из еды, дочь не накормлена. Хотя бы пропылесосил!

– Светлана, - сложив руки на груди, словно молясь, Синцов посмотрел на жену.
– Благодаря Дятлову, следователю из прокуратуры, я состоялся, как журналист. Вот эти детективы нас и кормят с тобой. Ты же прекрасно знаешь об этом. Те, июльские гонорары, это, ну что я тебе каждый день должен об этом говорить? Ты же знаешь, что я могу пойти только уборщиком мусора или вахтером, больше ничего не умею.

– Да, как всегда, одна и та же песня. Я у тебя на столе письменном навела порядок, а две папки, которые у тебя там лежат в углу стола, давно покрылись пылью. Я их выкину завтра, так и знай.

– Да, да, да, я их все никак не посмотрю. Пойдем спать, дорогая.

– Кушать не будешь?
– успокоилась жена.

– Тогда не усну.

– Ну, как хочешь, - она поднялась и пошла в спальню.

"Вот так всегда, - вздохнул Синцов и, усевшись на диван, закрыв глаза, уперся спиной в подушку.
– Нужно ложиться спать, да, да, Николай, нужно уснуть. Нет, нет, только не нужно ужинать, - сопротивлялся он желанию достать из-под крышки обжаренные куски курятины, лежащие в кастрюле. Но совладать со своими запретами ему не удается, он отрывает от плоти золотистое прожаренное крылышко и с хрустом начинает его прожевывать.
– Теперь точно не усну!" - ругает он себя и снова тянется рукой в кастрюлю за очередным куском мяса.

Вот и все, зачем он это сделал, а, спрашивается? Ну, зачем, ведь скоро бежать на работу и нужно срочно начинать новый детектив.

– Как назло, - он схватил звонящий телефон. Это - Пашка Мысенко.

– Коля, - говорит он, - о махинациях дорожных не вздумай писать, а то потеряешь работу, и я не смогу тебя устроить даже дворником.

– А почему, Паша? Ты же сам предложил мне это сделать.

– Все изменилось. Нам хорошо заплатили. Я себе за эти деньги купил машину.

– А я что куплю?

– Свою спокойную жизнь.

– Папа, папа, проснись!

Николай открыл глаза и невольно вздрогнул, перед ним стояла дочка и просила ее провести в туалет.

– А чего боишься, милая?
– поцеловав ее в лоб, спросил Синцов.

– А Анька вчера мне такую страшную историю рассказала про гроб на семи колесиках, что я боюсь, а вдруг он там.

– А-а, - встал с дивана Николай и усмехнулся, - Кристинка, я таким же был, как и ты с Аней в детстве, тоже боялся черной руки, гроба на семи колесиках, зеленого автобуса.

– Папа, а что они и у вас были?

– Да, все мы дети - одинаковые, любим, рассказывать друг другу страшные истории, которые передаются из поколения в поколение.

– А как это понять "из поколения в поколение"?

– Деды рассказывают своим детям эти истории, их дети - наши папы и мамы - нам их рассказывают, а мы - вам, своим детям, рассказываем.

– Так что, это все - неправда?
– удивилась дочка.

– Конечно, нет. Ну, давай, иди, - и, включив в туалетной комнате свет, подтолкнул дочку вперед.

Проводив ее в комнату, Николай начал раздеваться. Умываться не хотелось, как уже и спать.

"А Пашка Мысенко ко мне приходил, получается, во сне и, похоже, предупредил, чтобы тему по ремонту дорог я не трогал, - подумал Синцов.
– В чем-то с ним я согласен. Мелкого человека, который оказался не в то время и не в том месте и не спрятал пропавшие деньги от ревизионной комиссии, посадили. Но на этом-то дело еще не закрылось, уж быстро местные власти разобрались с тем чиновником, которому если что-то и перепадет с махинации, так это - сохранение его места работы. И все. И поэтому подсудимый со всеми обвинениями прокуратуры тут же согласился, а когда назвали сумму, которую он с помощью своих махинаций прикарманил, даже невольно сам удивился. Но судья и защитник сделали вид, что этого не заметили. А, спрашивается, в таком случае, кто допустил этого молодого, еще не оперившегося чиновника к проведению конкурсной комиссии? Начальник и его начальник, и у них за эти двадцать-тридцать миллионов еще и драчка между собою вышла. А на мальчика все списали..."

Холодный полусладкий чай снял хрипоту с горла и дал возможность Николаю немножко расслабиться.

Взял со стола две папки, в свое время незаметно взятые у своего соседа Кораблева, и стал листать одну из них, рассматривая пожелтевшие записи, сделанные местами на печатной машинке, местами написанные женским почерком.

Думать над текстами не хотелось, как и читать их. Та тень на улице напротив дома Порошенко пугала, как рычание и лай собаки во дворе дома.

"Что это?
– задумался Николай.
– Может, действительно, все это мне показалось? Нервы у меня уже давно не в порядке. А, скорее всего, и все то, что там происходило, просто было в моем испуганном сознании, ожидавшем каких-то духов, бесов с Преисподней..."

Уставившись на необычно большой абзац, занявший весь лист, попытался его прочесть:

"В цехе N5 уделяется большое внимание соблюдению охраны труда и промышленной безопасности. Там ежегодно, на проходящем отчетном партийном собрании, рассматриваются вопросы охраны труда, пожарной, промышленной и природной безопасности. Каждый из коммунистов отвечает за свое направление деятельности и очень строго контролирует его исполнение на местах..."

"Кто это такой красивый отчет написал? Кто, кто, - и ведя по листу указательным пальцем сверху вниз, Синцов уперся в нижестоящую фамилию, "секретарь партийной ячейки цеха N 5, начальник цеха Александр Васильевич Киреев". Хм, это ж тот самый, похоже, что в больнице сейчас лежит. Ах, вот оно, как все там было закручено! Он и начальник цеха, и секретарь парторганизации, и, наверное, еще и председатель профсоюзной ячейки. То есть везде и во всем - голова, а, исходя из этого, с неугодными людьми мог разобраться на всех уровнях той жизни, а значит не только запугать, а и уволить любого человека с работы".

Синцов встал из-за стола, хотел отправиться в кухню, чтобы согреть чайник, но тут же вернулся за стол, и начал внимательно просматривать записи в этом "Деле" с самого начала. И, как назло, все они связаны с рассматриванием несчастного случая, связанного со смертью рабочего Столярова, через призму партийных пленумов района, области, Центрального комитета коммунистической партии Советского Союза с цитатами Леонида Ильича Брежнева, первого секретаря обкома партии Сергея Алексеевича Золотарева и так далее. А по самому делу, гибели молодого рабочего, ничего.

Взяв второе "Дело", Николай чуть от удивления не присвистнул. Оно касалось мастера цеха Петра Алексеевича Порошенко.

"Вот, так дела! И как получилось, что это именно они попали мне в руки, а не какие-то другие "дела"?
– развел руками Синцов.
– И что же здесь мы узнаем про Петра Алексеевича? Родился тогда-то, учился там-то, всю жизнь проработал на заводе в должности рабочего, потом мастера, потом начальника цеха. Начальника цеха? А из-за чего же это, Петр Алексеевич, вас потом вернули в мастера? А-а, из-за несчастного случая, произошедшего в Вашем цехе в 1978 году: рабочий сорвался с емкости и, повредив спину, стал инвалидом. Вот почему..."