Чтение онлайн

– Николай Иванович, - прервала разговор Синцова с женой заглянувшая в кабинет корректорша, - вас зовет Игорь Петрович.

Что сразу бросилось в глаза Николаю, лицо у Марины Капустиной было покрасневшим, словно пудрой осыпала щеки, а вместо улыбки, которую она пыталась выдавить, осталась гримаса отчаяния.

– Хорошо, - кивнул головой корректору Синцов.
– Ладно, Света, потом перезвоню, редактор зовет, - и, прихватив со стола несколько чистых листов, вышел из кабинета.

Желваки, пожирающие последние мышцы на скулах и щеках Ржавского, ходили ходуном.

– Ты что мне дал?
– кинул в Синцова скомканные листы редактор.
– Это же паранойя! Паранойя!
– Скелет вскочил со стула и, запутавшись в рукавах пиджака, который, то ли хотел натянуть на себя, то ли снять, начал всем телом трястись.
– Я тебя уже предупреждал, что сниму с начальника отдела и опущу в корреспонденты. Все, у меня терпение кончилось!
– и начал стучать рукой по клавиатуре телефонного аппарата.

– Да?
– удивился Синцов.
– А Михаилу Сергеевичу эта статья очень понравилась!

Ржавский остолбенел.

– Он сказал, что она стоит двойного гонорара, мол, пора молодежи и старикам напомнить, что все они ходят под Богом, и черствость, которую они проявляют к людям, живущим рядом с ними, это дорога в ад. выходит вы с ним не сог-ласны, - повысил голос Николай.

– Он же в Америке, - икнул редактор.

– А вот и телефон звонит, возьмите трубку, - указал Синцов на стол.
– Что, не слышите, Игорь Петрович?
– снова повысил голос Синцов.
– Это телефон Михаила Сергеевича Скуратова, хозяина нашей газеты!

Игорь Петрович с удивлением посмотрел на молчащий телефон, потом - на Синцова.

– Ну!
– требовательность в голосе Николая Ивановича, словно электрическим током пронизала тело редактора и тот, схватив трубку телефона, затараторил в неё.
– Доброе утро, то есть, извините, Михаил Сергеевич, у вас, наверное, уже вечер или уже ночь.

– Прочитали статью Синцова?
– глядя в глаза редактора, продолжил Николай Иванович.
– Мне она понравилась, надеюсь и вам. Пора, думаю, его поставить на Ваше место.

– А м-меня?
– задрожал голос Ржавского.

– Посмотрю. Толку от вас нет, почему Синцову гонорар задерживаете за квартальные книжки и заработную плату? Я вас спрашиваю почему?

– Так, я н-не знаю д-даже, к-как рас-сплатиться с из-зд-дательством за газеты, - глотнул комок, стоявший в горле, редактор.
– С-сейч-час расп-плачусь. А с-статья мне п-понравилась, оч-чень.

– Началась выборная компания. Из денег васнецова возьмите сорок, нет сорок пять тысяч рублей и выплатите Синцову гонорар.
– Николай закашлялся: не ожидал от себя такой смелости.

– вам, может, воды дать?
– сбила размышления Синцова миловидная женщина, сидевшая в приемной редактора.

– А, д-да, спасибо, - остановился около стола секретаря-референта журналист.
– Как у н-него настроение, Эмилия?

– выпейте, выпейте, Николай Иванович, - прошептала секретарша, поднося к нему чашку с водой.
– У него сегодня хорошее настроение, и Ваша статья, кажется, ему понравилась, но он навряд ли вам это скажет, - со смущением посмотрела в глаза Синцова Эмилия.
– Я вас прошу, только без отчества обращайтесь ко мне, я ведь даже на несколько лет младше вас. Пока, присядьте, я спрошу...

Облокотившись на спинку дивана, Николай про себя перекрестился, мол, пронесло. Хотя, кто знает, что сейчас в голове у Ржавского.

– Заходите, - погладив плечо Синцова, и, нагнувшись, прошептала ему в ухо Эмилия.

Николай от неожиданности вздрогнул.

– Да, да, Коленька, это я вам, - пытаясь причесать взлахмоченные волосы Синцова, улыбалась секретарь.
– вы, наверное, сегодня и дома еще не были? Сказали бы, я вам что-нибудь прихватила бы, - с укоризной в глазах Эмилия, растянув свои полные губки в улыбке, чмокнула его в щеку.
– Идите, он вас ждет.

– 2 -

– Вот такие дела, - развел руки Ржавский.
– Если мы опоздаем, то "Красное знамя" с "Часом пик" и "Утренним экспрессом" нас обойдут. Думайте, думайте, Николай Иванович. Кстати, как прошла встреча с Федором Викторовичем? С Дятловым?

– А-а, пропал один человек, пенсионер. Уже три дня его нет, дочка с ума сходит. Так вот он водил меня в его дом, допрашивал дочку. И зачем меня с собой взял, я так и не понял, - Николай разложил перед собой лист бумаги и ждал распоряжений редактора.

– Он же прокурор? Что ж это с ним?
– удивился Ржавский.
– Может, решил тряхнуть стариной, вспомнить, как ведется следственная работа с подозреваемыми?

– Нет, он не прокурор, а следователь...
– с удивлением посмотрел на редактора Николай.

– А ты не зна-ал, - расплылся в улыбке Ржавский.
– Давно уже не следователь. Он уже три недели как в прокуратуре работает.

– Хм, - удивился Синцов.
– Думал капитаном и на пенсию уйдет. Видно, что и в областном управлении СК со званиями и должностями напряженка, такого человека потеряли. Интересно, сколько ж он пересадил за свою службу разных гнид? Нужно поинтересоваться.

– Тема закрыта. Чего ему это будет стоить потом, можешь себе представить?
– посмотрел в глаза Синцова Ржавский.

– Да, верно, - согласился Николай.
– Но мысль хорошая.

– Для детектива да, - похлопал по плечу Синцова редактор.
– Кстати, скоро заканчивается третий квартал, нужно новую брошюрку тебе готовить. Моей жене нравятся твои фантазии, дочка тоже от них без ума.

– А гонорар? вы мне уже за три книги задерживаете оплату, Игорь Петрович, как и зарплату за месяц.

– А ты не знаешь почему, да? У меня задолженность перед издательством растет, как на дрожжах. Семьсот тридцать тысяч. И, кстати, обе твои книжки еще не оплачены им. И вот если на четвертый квартал мы потеряем еще хоть одного подписчика, то...

Разговор прервало кряканье утки: звонил сотовый телефон Ржавского.

– Да, - с улыбкой пропел редактор.
– Да, да, доченька. Ну, и что? Ну, так бери. Сколько? Хм, - расплылся в улыбке Игорь Петрович.
– Да, сейчас перечислю, на какую карту? Хорошо, хорошо, милая, - и, спрятав телефон в кармане пиджака, вернулся за стол.
– Умница доця. Взял ей "хондайку" месяц назад, так уже сама поехала на мойку, сейчас в "Летуали" подобрала себе хороший косметический набор для лица под цвет этой машины, синий, представляешь? Чего только сегодня не выдумывают эти парфюмеры, каким только цветом теперь нельзя намазать лицо. Хочешь - зеленым, красным, голубым, синим, желтым.