Чтение онлайн

— Значит, Джабраил работал на Коваль?

— На Лаунгвальд.

— И Коваль убила его как ставшего ненужным свидетеля?

— Именно так!

Не потрудившись даже завернуться в полотенце, Фанни выпорхнула из душа и прыгнула к зеркалу.

— Как она убила его? Ведь «синт» действительно намного сильнее человека, тем более женщины.

Гречанка энергично вытерла волосы. Надо ей сказать, что мы делаем это более бережно и степенно, а не так — лишь бы побыстрее отделаться и забыть.

— «Синт», может, и сильнее, но… В общем, Коваль приказала ему спуститься в машинное. Предлог? Не знаю. Нашла какой-нибудь, за чем дело стало? Джабраил послушно спустился. Коваль заговорила с ним и в самый неожиданный момент сбросила с мостика вниз, на трубы.

— Он не убился бы. «Синты» хорошо группируются, и там было невысоко.

— Если он не свернул шею сразу, то был поврежден. В любом случае Коваль помогла ему скончаться, а потом разнесла ему башку, чтобы уничтожить информацию.

— Уф… да, срастается… Так зачем Лаунгвальд и Коваль понадобилась шкатулка Сиди?

— О! А теперь препарируем корень зла. Палладас передал через Зила Элинора три ампулы вещества перевоплощения. Сам Палладас подтвердил это, — и гречанка стала по одному отгибать пальцы: — Первую тогда вкололи Зилу. Вторую Элинору удалось стащить у хозяев… для меня. Третья… А вот третьей наверняка должна была воспользоваться Сэндэл как исполнительница планов мужа…

— Почему же она ею не воспользовалась?

— Не знаю. Возможно, они предполагали, что перевоплощение может ей не потребоваться… Они играют вслепую. Им известно меньше, чем нам. Это — последняя ампула, имеющаяся у них. И потому тратить такую драгоценность по пустякам им крайне нежелательно. В общем, Коваль интересовала ампула, а эта ампула лежала в шкатулке. Всё.

Фанни закурила. Я вялым жестом разогнала дым.

— Фанни, так это говорит о расколе в их рядах…

— В точку! Лаунгвальд играет свою игру, — и Фанни подмигнула: — Теперь это ясно, как божий день. Она знала, что Сэндэл везет эликсир, и даже догадывалась, где. Рубанемся в «поддавки», капитан?

— Это риск. Коваль ходит за нами как приклеенная. В любой момент теперь она может перевоплотиться в тебя или в меня, устранить оригинал — тебя или меня — и втереться в доверие оставшемуся.

— Ну, со мной этот финт у нее не пройдет, можешь быть уверена. С тобой, думаю, тоже. Владеющий информацией владеет миром, а она этого не знает. Короче, играем? — гречанка протянула мне руку.

— А играем! — я хлопнула по ее ладони. — Кто не рискует, тот не пьет шампанского!

— Угу. Истину глаголешь! И не летает загорать на Колумб…

Созвездие Жертвенник, планета Фауст. Начало июля 1001 года

Когда вошел он, со своих мест поднялись все заседатели епархиальной консистории — церковного суда планеты Фауст.

Тонкими, хищноватыми чертами лица и бородкой клинышком напоминал Иерарх образы аристократов, отчеканенные на древних земных монетах. Казалось, бородку его подпирать должен круглый гофрированный воротничок…

Но не было, никакого гофрированного воротничка не было у Иерарха Эндомиона. Был белый шарф, обернутый вокруг аккуратно выбритого горла, был бархатный, ниспадающий мягкими складками до самого пола синий подризник, был переливающийся рубиновым огоньком расшитый драгоценностями саккос и наплечник-омофор. На правом бедре Эндомиона к саккосу крепились не символические, как можно было бы подозревать, а самые настоящие ножны с палицей из дуба, ударную часть которой венчало стальное навершие, а «рукоять» украшала витая золотая инкрустация, и ложбинки, выдавленные в золоте, подогнаны были в точности к анатомии руки хозяина оружия.

Покрывать голову на Фаусте не положено. Лишь капюшоном и лишь из соображений необходимости на открытом пространстве. Здесь частенько идут дожди, и оттого рясы жителей планеты монастырей издревле снабжены широкими, низко надвигавшимися на глаза капюшонами.

Итак, при входе Иерарха и его Благочинных — сопровождающих помощников — все поднялись со своих мест.

Эндомион окинул взглядом слегка утопленных в глазницы и раскосых темных очей все вокруг, а затем поднялся на свое место.

Иерарха боялись, пред ним благоговели. Его взор, казалось, способен был остановить сердце собеседника.

Под давящим выражением этого взгляда поклонился магистр Агриппа. И чуть кивнул Иерарх: «Вы понадобитесь мне после слушания!», и слегка двинул рукою в темно-синей бархатной перчатке: «Продолжайте!»

Слушание продолжалось.

Синодальный трон верховного представителя власти на Фаусте возвышался над всеми остальными креслами в мрачном зале суда. Эндомион воссел на нем и тотчас занялся своими делами, ни разу не взглянув на подсудимого — мальчишку-послушника из монастыря Хеала.

Юный монашек потерял дар речи: он впервые в жизни видел столько верховных санов одновременно, а явление Иерарха и подавно парализовало волю бедного паренька. Не о судьбе своей думал теперь молоденький Вирт Ат, не о случайно убитом им во время обычной тренировки приятеле-послушнике…

Кашлянул пенитенций, чуть растерянно шнырнул глазами по темно-синей фигуре на возвышении, и дознание продолжил:

— В котором часу, послушник, состоялся ваш бой с покойным?

Вирт молчал. Все воззрились на него. Агриппа теснее сжал кулаки, тоже глядя на одного из друзей Элинора.

— Послушник Вирт Ат!

Юноша вздрогнул, очнулся, повернул измученное бессонницей и пролитыми слезами лицо к судье.

— В котором часу состоялся ваш бой с Ситом Рэвом?

— В… в три пополудни…

— Это был обычный, тренировочный бой? — резал тишину въедливый голос пенитенция.

— О, да. По распорядку, предписанному уставом, ваша честь…

— На каком оружии вы состязались, послушник?

— Посох и цеп, ваша ч…честь…

— Говорите громче, послушник!

— Посох и цеп!

Вслушивавшийся в шепот одного из своих Благочинных, Иерарх вдруг сделал собеседнику знак рукой. Тот, склоненный к уху светлейшего, отодвинулся и распрямился. Внимание засветилось на лице Иерарха, подозвал Эндомион к себе одного из заседателей и о чем-то спросил.