Тень в зеркале
Шрифт:
— Не стоит рисковать, — сказал он. — Может, я с ней и управился бы, если бы река была поуже, а так — слишком опасно… Где другая?
Вторая лодка была покрепче, но меньше по размеру. Аркимы нашли ее хозяина и наняли у него лодку, заплатив намного больше, чем она стоила.
— Если мы поплывем впятером, — сказал Тензор, — мне придется вернуться один раз.
Аркимы полезли в лодку, но она чуть не пошла ко дну, когда в ней оказался четвертый член отряда. Тензор с досадой покачал головой.
— Мне не переправить лодку на тот берег, когда в ней пятеро, — сказал он. — Придется вернуться дважды. Что ж, поспешим, а то они скроются.
Переправа на малюсенькой лодочке через быструю реку в ночное время была очень рискованным предприятием даже по меркам аркимов, и те из них, кто стал свидетелем гибели лодки в ущелье, не могли избавиться от ощущения, что их тоже вот-вот разобьет о скалы. В конце концов к тому времени, когда уже рассвело, все они оказались на противоположном берегу. Течением их отнесло довольно далеко от того места, где они намеревались причалить.
Тензор утратил кровожадный оптимизм предыдущего дня. Теперь он выглядел озадаченным и растерянным.
— Вчера я ощущал их присутствие вон в той стороне, — сказал он, показывая на запад. — Но ночью их образ исчез, словно они испарились. Давайте начнем поиски! Нам придется прочесать весь дремучий лес.
Через некоторое время Лиана посетили во сне странные видения. Он не мог понять, спит он или все происходит наяву. В другом конце палатки Карана зашевелилась во сне, вытянула руку в сторону и снова затихла. Где-то в глубине сознания Лиана зародился страх, и он задрожал во сне. В этот момент Карана стала глухо и тихо подвывать. Лиана охватил ужас. Он нащупал ее холодные пальцы. Внезапно вверх по его руке пробежала невидимая искра, проникшая к нему в мозг, где возник образ могучего чернобородого мужчины, сверлившего его сверкающими глазами. Это было лицо восставшего демона, разорвавшего цепи, он уже видел это лицо в ту ночь в Туллине, когда получил послание от Караны.
Бородач говорил что-то тихим голосом, в котором звучала угроза, ко Лиан не мог разобрать его слов. Потом человек повернулся к Лиану и мельком взглянул на него. Лиану показалось, что его ослепил луч огромного маяка. Сердце бешено заколотилось у него в груди, и он закричал от ужаса, прочтя во взоре незнакомца смертный приговор.
«Уходи! Уходи! Уходи!» Сон все больше и больше походил на явь. Да спал ли Лиан вообще! Было так темно, что он не понимал, где находится.
«Уходи немедленно! — сказал тихий голос у него в голове. — Уходи, пока она спит. Ты всегда был ей обузой. Теперь ты ей не нужен. Завтра она будет уже в Нарне!»
Голос замолк. Лиан снова увидел страшное лицо. Опять зазвучал голос, и снова появилось лицо, но в душе Лиана закипел протест. Он не желал, чтобы им командовали. «Убирайся из моей головы!» — беззвучно воскликнул Лиан. Он хотел, чтобы лицо возникло еще раз и он смог сказать прямо в глаза его обладателю то, что он думает.
«Глупец!» — раздался голос в голове Лиана, и вновь появилось лицо, сверлившее его глазами, проникавшее взглядом прямо в его душу и насмехавшееся над его жалким вызовом.
«Уходи, глупец! Уходи!» Лиан с удовольствием унес бы подобру-поздорову ноги, но не мог бросить Карану. Затем до него дошла ужасная правда. Это был голос Караны! Это она твердила, чтобы он уходил, прогоняла его! «Немедленно уходи! Ты же обещал! Ты же поклялся!» Карана колотила Лиана кулачками по плечам, по груди и даже по лицу.
Лиан не выдержал, вскочил на ноги, кое-как натянул одежду, схватил в одну руку сапоги, а в другую мешок.
— Карана! — воскликнул он, пытаясь ее обнять. — Я никуда без тебя не пойду!
— Уходи! — закричала она так громко, что у него волосы встали дыбом на голове. — Из-за тебя мы оба погибнем!
— Куда же мне идти?!
— Все равно! Хотя бы в Нарн!
Пятясь, Лиан осторожно вылез из палатки, не сводя глаз с Караны, которую он с трудом различал в слабом свете звезд. Она снова крикнула ему: «Уходи!» — он повернулся и бросился по берегу реки к тропе.
Карана осталась сидеть на одеялах и смотрела ему вслед, обхватив голову руками. Когда он исчез из виду, она упала навзничь на одеяла и зарыдала от горя и отчаяния.
Ночь была ясной, наступило новолуние, на небе светили только вереница крупных звезд, известная под названием Тихидской Дорога, да яркая Туманность Скорпиона. За несколько минут Лиан добрался до тропы и припустил в сторону Нарна. Над землей клубилась легкая дымка, в которой окрестности казались нереальной сказочной страной. Паника Караны передалась Лиану, и он мчался вперед, не разбирая дороги, проваливаясь в ямы с водой, цепляясь за кусты, спотыкаясь, не обращая внимания на грязь на лице, царапины, ветки и колючую траву.
Кустов стало меньше, и впереди открылась поляна, дремавшая в тени раскидистых деревьев. Лиан остановился на опушке и, прислонившись к шершавой коре векового лесного исполина, натянул сапоги. Ему хотелось верить, что он спит. Он ощущал себя опьяненным или околдованным, не мог ни о чем думать или пытаться разобраться в происходящем. Некоторое время вокруг царила гробовая ночная тишина, вдруг рядом кто-то тихонько запищал, где-то слева что-то защелкало, а потом сразу с нескольких направлений раздался резкий металлический стук.
Внезапно кто-то заскребся у ног Лиана и в сухую траву прошмыгнул какой-то мелкий грызун. Мелькнула беззвучная тень, захлопали крылья, кто-то пронзительно взвизгнул, и наступила тишина; потом в воздух поднялась ночная черная птица, из клюва которой свисала маленькая тушка. Со своей добычей в клюве она тяжело взлетела на ближайшее дерево. Ночь наполнилась привычными шорохами, но Лиан задрожал, словно почувствовав спиной чей-то взгляд, острый, как лезвие ножа. Он вскинул на плечо мешок и быстро пересек поляну, шурша сухой травой. На небе ярко светила череда звезд; несколько раз Лиану чудилось, что за ним следует чья-то тень. Он достиг противоположной опушки, и над ним сомкнулся лесной мрак.
Лиан шагал еще часа два, стараясь не сбиться с едва заметной тропинки, вдыхая влажный, напоенный лесными ароматами ночной воздух. Он переходил вброд маленькие ручейки и карабкался по скользким склонам оврагов. Постепенно его панический ужас почти испарился, превратившись в туманное воспоминание. Его место заняла легкая грусть, похожая на сожаление о чем-то безвозвратно потерянном, ушедшем навсегда.
Наконец Лиан оказался на вершине крутого голого обрыва. Под ним в густой тени шумела река, а на другом берегу мигали желтые огоньки Нарна. Вниз по течению холмы были более пологими, а лес на их склонах был вырублен. То там, то здесь мерцали огоньки одиноких крестьянских домов, а в отдалении, где светилась целая кучка огней, наверняка стоял какой-то поселок.