Чтение онлайн

— Сатанинская библия? Ох, господин казначей, видится мне, не миновать вам костра…

— Помилуйте! — казначей упал на колени. — Не лишайте жизни!

Он понизил голос.

— Десять тысяч дукатов, — быстро проговорил он, глядя на Петра снизу вверх умоляющим взглядом.

— Что?! — грозно произнес Петр. — Что ты сказал?

— П-пятнадцать… — побледневший казначей схватил Петра за подол рясы.

Петр в бешенстве отпихнул его ногой.

— Уведите отсюда эту падаль! — рявкнул он.

Подошли два монаха, взяли казначея под руки и поволокли к выходу.

— Пощадите! — отчаянно закричал казначей. — Заберите все, заберите в пользу Святого Ордена!

Монах стукнул казначея кулаком в затылок и тот затих.

Зала опустела. Все еретики были уже схвачены и валялись связанными в фургонах. Клерики собирали разбросанные по полу сатанинские книги и прочие доказательства для Процесса.

— Ну что, увидел, что из себя представляет шабаш? — спросил Яна Иоанн, заглядывая в одну из мисок, стоявших на круглом столе.

— Да, увидел. А что это у них на столе?

Иоанн понюхал жидкость в миске.

— Похоже, бульон какой-то…

Он подтянул к себе большой чан, стоявший посередине стола. Открыл крышку. Чан тоже был заполнен варевом. Иоанн помешал варево поднятой с пола ложкой. На поверхность бульона всплыл глаз и недовольно уставился на клериков.

Ян отпрянул.

— Господи! Неужто и вправду людей варят?!

— Да нет, вряд ли. Похоже, довольствуются кошками, — Иоанн зачерпнул со дна котла и извлек небольшую кость. — Кости не человечьи. А здесь у них что?

Иоанн снял крышку с большого блюда. На блюде ровными рядами лежали обжаренные лягушачьи лапы.

— Тьфу, гадость какая! Жаб жрут! — скривился Иоанн и отбросил ложку. Денег, что ли, на нормальную еду нету? Даже хлеба на столе нет, а еще десятки тысяч дукатов сулил, казначей чертов…

— А это что такое? — Ян указал на шевелившийся и похрюкивавший завязанный мешок, который лежал возле статуи демона.

— Это? Поросенок.

— Зачем он тут? — удивился Ян.

— Ясное дело, зачем. Когда черную мессу отслужат, перерезают такому поросенку горло и пьют кровь. Бывает, что используют для этой цели и ягнят. Это у них называется «принесение невинного агнца в жертву козлищам».

Яна передернуло.

— Ты так спокойно рассуждаешь о таких вещах…

— Э-э-э, парень, — протянул Иоанн, — поработаешь ты с нами годик-другой, и не к такому привыкнешь. Человек, он к чему угодно привыкает. А на такой службе, как у нас с тобой, душа быстро черствеет. Знаешь, — продолжал Иоанн чуть тише, — я раньше даже сомневался, что это вообще люди. Ан нет — все-таки люди. Никакие там не особенные, такие же, как и мы с тобой. И вот это-то и есть самое страшное. То, что во всех нас сидит. Свой маленький дьявол. Сидит внутри и нашептывает, нашептывает… Послушай только его — и все, пропал. А не послушай, так он тебя изнутри сгложет, вытравит душу…

Ян ничего не ответил.

Ночную тишину нарушило конское ржание.

Человек поднялся с кровати, не зажигая свечи подошел к окну. Отодвинул штору и осторожно выглянул.

Возле дома городского казначея Якова Шалона стояло пять больших фургонов. Около фургонов суетились люди в монашеских рясах, освещая площадь факелами. Они выводили из дома других людей, в черных одеяниях, со связанными руками, и сажали их в фургоны. Последним вывели господина городского казначея. Точнее, не вывели, а вынесли. Два монаха тянули его под руки. Ноги казначея волочились по земле, голова безвольно висела. Монахи подтянули его к фургону и вкинули внутрь. Затем из дома вышли еще несколько монахов. Они внимательно оглядели площадь, затем закрыли входную дверь и заперли ее на ключ. Проследовали к первому фургону и скрылись в его недрах. Монах, сидевший на козлах, чмокнул, тряхнул вожжами, и вереница фургонов, сопровождаемая цокотом лошадиных копыт и стуком колес, скрылась из виду.

Человек задернул штору. Потом радостно хихикнул, потер руки и лег спать.

Венцлав поднял молот, задержал дыхание и ударил. Шар покатился по траве, прошел через три арки и сбил флажок.

— Браво, ваше величество! Вы, как всегда, недосягаемо точны.

Венцлав обернулся.

Перед ним стоял невысокий мужчина в расшитом жемчугом жилете, изящных панталонах, с широкой золотой цепью на шее. Щеголеватая бородка его задиристо топорщилась, наглые выпуклые глаза смеялись.

— Маркиз Инсуэльский… — король прищурился. — Вы, как всегда, щеголяете по последней моде.

— Стараюсь угодить дамам, ваше величество, — оскалился маркиз.

— И заодно кольнуть в глаза соперникам, — подхватил Венцлав.

— Да, ваше величество, грешен, — сокрушенно вздохнул маркиз. — Не могу отказать себе в таком удовольствии.

— Дорого же вам такое удовольствие обходится, — Венцлав указал на цепь. Держу пари, что за такую цепь можно купить небольшую деревеньку с населением душ в триста.

— Всего лишь в двести тридцать пять…

— Надо мне ввести налог на роскошь, — задумчиво сказал король.

— Что вы, ваше величество! Тогда подобное украшение обошлось бы мне еще дороже.

— А вы поскромнее, поскромнее, — посоветовал король, ставя очередной шар.

— И рад бы, ваше величество, но увы! Общественное положение обязывает. Венцлав взмахнул молотом. Шар прошел одну арку, но затем ушел вбок.

— Вы навели на мой молот порчу, — сказал король с усмешкой. — Кстати, не хотите присоединиться?

Венцлав протянул маркизу молот.

— Благодарю, ваше величество, — маркиз принял. — Только игрок из меня неважный.

Король подозвал слугу и взял у него другой молот. Слуга принялся поспешно расставлять арки и флажки. Игра, в которую играл король, называлась крист. Смысл ее заключался в следующем: на ровном поле, одна за другой, расставлялись «арки» — согнутые из проволоки дуги в локоть высотой, а в самом конце этой вереницы ставился флажок. Игрок должен был прогнать шар через все арки (не уронив при этом ни одной) и сбить флажок. Для этой цели использовались специальные биты — в виде деревянного молота с тонкой длинной рукоятью. Количество арок могло варьировать и зависело от профессионализма игрока. Сейчас слуга расставил семь.

— Начнем с семи? — Венцлав, не дожидаясь ответа маркиза, ударил по шару.

Флажок упал.

Подбежал слуга и поднял его.

— Ваша очередь, маркиз…

— Попробуем, попробуем, — пробормотал маркиз, тщательно примеряясь к шару.

Флажок упал.

— Неплохо! А говорили, что неважно играете.

Венцлав сделал знак слуге и тот установил еще одну арку. Взмах. Удар.

— Есть! Прошу вас, маркиз.

— Попробуем, попробуем… — Да перестаньте вы «пробовать»! — не выдержал король. — Это ведь не птичий мед, чтобы его пробовать. Бейте!