Чтение онлайн

Вначале хочу тебя заверить, что все написанное тобой о религии в твоем прошлом письме меня очень взволновало и заставило по-настоящему задуматься. К сожалению, твое письмо сейчас у меня не под рукой (я дал его почитать Чарли), и я не имею возможности ссылаться на него напрямую, но мне кажется, что я достаточно подробно его помню.

Как ты пишешь, хорошо известно, что человек неверующий может быть таким же страстным фанатиком своих идей, как и самый отъявленный ортодокс {96} , и что человек может быть очень догматичен в своем неприятии догм. Подобные люди мне кажутся истинными врагами свободомыслия. Если что и может заставить меня отойти от своих идей, так это, к примеру, богохульные или глупые картинки в каком-нибудь агностическом {97} журнале.

Но у любой идеи всегда находится толпа бездумных последователей, которые готовы отстаивать ее и навязывать другим. Мы подобны кометам, которые представляют собой сверкающую голову и длинный газообразный хвост, постепенно превращающийся в ничто. Впрочем, каждый человек должен сам говорить за себя, и мне не кажется, что твое обвинение в полной мере касается меня. Я фанатичен только в неприятии фанатизма и считаю это столь же допустимым, как насилие, направленное на искоренение насилия. Когда начинаешь задумываться, какую роль в истории сыграло извращенное понимание религии (войны; христиане и мусульмане; католики и протестанты; гонения и пытки; междоусобицы; мелочная озлобленность, которой запятнали себя абсолютно ВСЕ вероисповедания), поневоле начинаешь удивляться, почему противопоставленный ему голос разума не поставил фанатизм на первое место в списке смертных грехов. Я возьму на себя смелость повторить избитую истину, что ни оспа, ни чума не принесли человечеству столько бед, сколько религиозные разногласия. Я не становлюсь фанатиком, друг мой, если совершенно искренне говорю, что уважаю любого доброго католика и любого доброго протестанта и признаю, что каждая из этих форм веры была мощным инструментом в руках того не поддающегося осмыслению провидения, которое управляет этим миром. Вспоминая историю, можно обнаружить примеры того, как иные преступления приводят к самым благовидным и добрым последствиям, так и религия, несмотря на то что все системы вероисповедания основаны на совершенно неправильном понимании Творца и Его путей, может оказаться незаменимой и практичной вещью для людей или эпох, которые принимают ее. Однако же, если религия эта и удовлетворяет людей, умственный уровень которых подходит для ее принятия, то те, кого она не удовлетворяет, имеют право протестовать против нее. В результате такое противостояние приведет к тому, что все человечество не сможет оставаться таким, каким было прежде, и сделает очередной шажок на долгой дороге к истине.

Католицизм более емок. Протестантизм более рационален. Протестантизм подгоняет себя под современность. Католицизм стремится подогнать современность под себя. Люди с одной толстой ветки перелезают на другую толстую ветку и думают при этом, что это что-то меняет, в то время как обе эти ветки держатся на одном гнилом стволе и в их нынешней форме рано или поздно неизбежно обломаются. Однако движение человеческой мысли, каким бы медленным оно ни было, все равно направлено в сторону постижения истины, и различные религии, которые порождает и от которых избавляется человек на этом пути (при этом каждая из них в свое время считается единой истинной), служат своего рода бакенами {98} , указывающими фарватер {99} его развития.

Но откуда мне известно, что можно считать истиной, спросишь ты. Я не знаю. Однако я точно знаю, что нельзя считать истиной. И это немаловажно. Не истинно то, что великий изначальный Разум, сотворивший все, способен на ревность или месть, жестокость или несправедливость. Эти чувства являются отличительными признаками людей, и та книга, которая приписывает их Всевышнему, написана человеком. Не истинно то, что законы природы могли когда-либо меняться по желанию человека {100} , что змеи могли разговаривать {101} , женщины превращались в соляные столпы {102} , а жезлы высекали воду из камня {103} . Нужно честно признать, что, если бы подобные вещи были явлены нам, когда человечество уже вышло из детского возраста, это вызвало бы лишь улыбку. Не истинно то, что первоисточник здравого смысла может наказать целый народ за несущественное прегрешение одного человека, давно уже умершего {104} , и вдобавок к подобной глупейшей несправедливости в качестве искупления требовать невинного козла отпущения {105} . Неужели в подобном понимании явлений действительности ты не видишь полного отсутствия справедливости и логики, не говоря уже о милосердии? Неужели ты этого не замечаешь, Берти? Не может быть, чтобы ты был настолько слеп! Отвлекись на секунду от частностей и взгляни на всю основополагающую идею Веры. Ее общая сущность согласуется с такими понятиями, как бесконечная мудрость и всепрощение? Если нет, то зачем нужны символы веры, таинства и вообще вся эта система, построенная на такой шаткой основе? Мужайся, друг мой! Настанет время, и все это будет отброшено, так же как человек, восстановивший силы, откладывает костыль, который хорошо послужил ему, когда он был слаб. Но и после этого человеку еще предстоят перемены. Сначала его нетвердая походка станет уверенной, а потом он побежит. И развитию этому нет конца. И конца этого не может быть, поскольку мы имеем дело с вопросом, связанным с таким понятием, как бесконечность. Все эти идеи, кажущиеся тебе сегодня уж слишком передовыми и оторванными от современности, через тысячу лет будут восприниматься как мракобесие и консерватизм.

Раз уж я коснулся этой темы, я позволю себе еще кое-что добавить. Ты говоришь, что критика, подобная моей, деструктивна и что мне нечего предложить взамен того, что я хочу разрушить. Это не совсем верно. Я считаю, что в пределах нашей досягаемости существуют какие-то истины, для принятия которых не нужна вера и которые сами по себе могут превратиться в религию практического толка, поскольку здравого смысла в них достаточно для того, чтобы привлечь к себе думающих людей, а не оттолкнуть.

Когда все мы вернемся к этим изначальным доказуемым фактам, появится надежда на окончание жалкой вражды между различными вероисповеданиями и объединение всего человечества под флагом единой всеобъемлющей системы мышления.

Когда я впервые отступился от той веры, в которой меня воспитывали, я, конечно же, какое-то время чувствовал себя как человек с лопнувшим спасательным поясом. Не будет преувеличением сказать, что я страдал и блуждал в совершеннейшей духовной темноте. Молодость – слишком неподходящая пора для этого. И я чувствовал смутное беспокойство, постоянную нехватку тишины, опустошенность и тяжесть, которых раньше не замечал. Для меня религия и Библия были настолько соединены, что раздельно я их вовсе не воспринимал. Когда выяснилось, что непрочен фундамент, тут же стало понятно, как шаток и весь дом. И тут на выручку пришел старый добрый Карлейль. Частично с его помощью, частично на основании собственных размышлений я выстроил свою небольшую хижину, в которой и ючусь с тех пор и в которой даже находили приют некоторые из моих друзей.

Первое и главное, что мне предстояло сделать, это осознать то, что существование Творца и указание на Его отличительные свойства никоим образом не зависят ни от еврейских поэтов, ни от бумаги, ни от типографской краски. Напротив, все подобные попытки превратить Его в нечто существенное, материальное, могли только умалить Его, низводя бесконечность до уровня ограниченного человеческого мышления, тем более что производились они во времена, когда мышление это было в общем менее духовным, чем в наше время. Даже самые отъявленные из нынешних материалистов содрогнутся, если попытаться представить себе Бога требующим массовых убийств или таким, которого можно умилостивить, принося в жертву царей на алтарях.

Далее, подготовив свой разум для более высокой (или же более неопределенной) идеи божественности, необходимо было перейти к изучению Его по Его творениям, которые нельзя подделать или подтасовать. Природа – вот истинное откровение Бога человеку. Ближайший луг является той страницей, на которой ты можешь прочитать все, что тебе необходимо знать.

Признаюсь, я никогда не понимал позицию атеистов. Фактически я пришел к тому, что перестал верить в их существование и стал воспринимать это название всего лишь как своего рода бранное слово в теологическом мире. Оно может обозначать временное состояние, этап в умственном развитии, резкую реакцию на предлагаемый человекоподобный идеал. И все же в голове у меня не укладывается, как человек, видя природу, может продолжать отрицать существование законов, выстроенных на основании разума и силы. Само существование мира является доказательством существования творца, так же как существование стола указывает на предшествующее существование плотника. Поняв это, можно измышлять какие угодно концепции Творца, но нельзя быть атеистом.

Мудрость, сила и другие ценности, направленные на достижение некоего результата, – все они существуют в контексте Природы. Разве нужны какие-то книги, чтобы доказать это? Если человек, глядя на ночное небо, видит мириады звезд и понимает, что все они вместе с их бесчисленными спутниками безмятежно движутся по своим орбитам, которые не пересекаются и не встречаются, и если такой человек не в состоянии без помощи книги Иова {106} увидеть в этом доказательства существования Творца, то его видение мира находится за рамками моего понимания. Но не только в большом видим мы вечное существование некоей наделенной разумом силы. Ее воздействие проявляется даже в мельчайших вещах. Мы видим, как крошечный хоботок насекомого идеально приспособлен к тому, чтобы проникать в чашечку цветка, как самые микроскопические волоски и железы четко выполняют заложенные в них функции. Какая разница, что сделало их такими – воля Творца или эволюция? Фактически нам известно, что они развились в процессе эволюции, но это лишь устанавливает границы закона. Это не объясняет его.

Если эта сила позаботилась о том, чтобы снабдить пчелу медовым зобиком и специальными органами для сбора пыльцы, а крошечное семя – тысячью приспособлений, с помощью которых оно достигает пригодной для произрастания земли, то может ли быть такое, что она забыла о венце творения, то есть о нас? Это немыслимо. Такая идея несовместима с общим замыслом творения в том виде, в котором мы его себе представляем. Я снова повторю: никакая вера не требуется для того, чтобы убедиться в существовании Провидения.

С убеждением этим мы имеем все, что необходимо для возникновения религии в ее чистом виде. Что происходит с нами после смерти, мы не знаем, но в жизни наши обязанности четко определены, и этические каноны всех вероисповеданий сходятся в этом настолько, что нескольких мнений на сей счет быть не может. Последняя реформация упростила католицизм {107} , грядущая упростит протестантизм. А когда мир будет к этому готов, наступит очередная реформация, которая упростит и те виды религии, которые возникнут в будущем. С развитием разума религия будет раздвигать свои границы, и процесс этот вечен. Разве не прекрасно, что эволюция не закончилась, а по-прежнему происходит; что, если предком нашим была человекообразная обезьяна, то потомками нашими будут архангелы?