Чтение онлайн

Шорох отодвигающейся двери участил детское сердцебиение. Теперь можно было дышать свободно. Мальчик не двигался, ожидая, когда из-за края комода покажется лик того существа, что сегодняшней ночью перечеркнуло жизнь целой деревни.

И мальчик увидел его. Все так же, не издав не единого звука, шагом или оброненным словом, “Демон” остановился напротив ребенка.

Мальчик готовился к чему угодно. Мать рассказывала ему сказки о разных легендарных существах, вроде Кицунэ, Карура, Инугами или Исонадэ, но перед ним был не кто-то из потусторонних тварей.

Он не видел его лица, так как незнакомец стоял вполоборота, но это безо всякого иномыслия был человек. Мальчик догадался, что все-таки в деревне кто-то выжил. Он не единственный уцелевший. Демон ушел прочь, и его спасли даже быстрее, чем ожидал мальчишка.

Он разжал пальцы у рта и расслабил мышцы напряженного, затекшего тела.

На окраине деревни, где начинался сосновый подлесок, уходящий вниз по склону к незамерзающему даже студеной зимой ручью, на припорошенной снегом ветке сидела сова. Расправив крылья, она соскочила вниз, сбросив снежное облако с сосновых лапок.

В этот же момент в деревне больше не осталось тех, кто мог нарушить покой зимней ночи.

День близился к ужину. Снегопад уже утратил былое утреннее неистовство, запорошив буквально.

Кичиро тщательно протирал столы, периодически клацая по полу деревянной ногой. Под этот размеренный стук, а также смачные причмокивания пожилого пекаря, доедавшего свою рисовую лапшу, на окне развалившись дрых толстый рыжий кот. Отец Кичиро ни раз говорил, что блохи на «шерстяном паршивце» скоро будут размером с крыс в кладовой, ибо этот лентяй отказывался ловить что бы то ни было, кроме дзена. Парень проковылял к следующему столику. Он и без отцовских напутствий знал, что их трактир должен сиять чистотой. Времена в поселке не самые пышные, да и зимой приезжих меньше. Свинарник уж точно не принесет доход.

За окном по улице, во весь опор, пронеслась лошадь, вздымая с неубранной дороги облака снега. Кичиро, перегнувшись через стол, проследил за ней взглядом. Всадник был патрульным и спешил, не щадя животину. Вверх, по этой улице, было только два значимых места – кузница и усадьба даймё [4] Ёкояма. И навряд ли этот солдат высекал искры копытами побыстрее переподковать своего коня. Молодой человек не успел разглядеть, кто это был. Хотя он вполне мог и не узнать: с тех пор, как ему пришлось оставить службу, в гарнизон поселка прибыл уж ни один десяток новобранцев.

Пожав плечами, Кичиро вернулся к работе. Дела военных больше его не касались, о чем он, не в силах обмануть кого-либо, жалел.

Шесть лет прошло с той ночи, когда они выследили полдюжины разбойников, потрошащих каждого встречного торговца, и устроили им сечу. Бой был скоротечным и легким, но один из головорезов успел дать выстрел из арбалета. В икру Кичиро. Болт пробил наголенник, разорвав только мясо и чудом не раздробив кость, но рану не успели вовремя прижечь и обработать, пока отряд добирался до заставы. Видно самим богам было угодно, чтобы гангрена и последующая ампутация по самое колено привели юного Кичиро в трактир к его отцу.

Можно ли винить кого-то в случившемся? Кичиро знал, что можно. Себя. Раз попали, значит был слишком медлителен, плохо тренировался. Слаб. И потому парень совсем не держал обиду на свою судьбу, изо дня в день помогая отцу содержать трактир. Это была достойная работа, не позорящая себя и семью.

Прошло около часа, когда за окном снова раздались будоражащие повседневность звуки. Скрипя осью и снегом, показалась старая пастушья телега, влекомая пегой кобылой. В ней сидел кучер и человек, закутанный с головой в одеяло, пошатывающийся из стороны в сторону от неровной снежной колеи. Саму телегу конвоировали еще трое солдат.

Их Кичиро узнал. Юго-восточный погранотряд.

Входная дверь отворилась, и вместе со снежной пылью в помещение вошел рослый мужчина в темно-зеленых кожаных пластинчатых доспехах. Кичиро мгновенно узнал его и слегка поклонился. Мужчина снял с головы шлем, высвободив черные, стянутые в хвост, волосы, и ответил на поклон.

– Приветствую, Микайо-сан.

– Здравствуй, брат, – Микайо поправил сбившейся на поясе меч, после чего прошел к ближайшему столу и сел, – Налей воды, пожалуйста.

– Что происходит? Почему вы не на посту?

– Телегу видел?

Кичиро, наливавший черпаком охлажденную воду, повернулся к окну. Конвой уже скрылся из виду, но скрип телеги все еще был слышен.

– Да.

– А женщину в ней?

– Да, – Кичиро вернулся к столу и протянул Микайо чашу.

– Спасибо. Так вот, – мужчина в три глотка с упоением осушил чашу, – …так вот, это селянка из Шаратори. Восемь дней добиралась, из них три – пешком. Она еще и заблудилась. Несколько дней делала крюк лесами.

– Невозможно… – Кичиро с изумлением попытался прильнуть к окну, чтобы еще раз, повнимательнее разглядеть незнакомку.

– Эта «невозможность» сидит в телеге.

– Да я верю. А зачем…?

– Рассказать, что Шаратори полностью вырезали.

В наступившей тишине стал слышен треск поленьев в печи. Кичиро сидел в исступлении, нахмурив брови.

– Это правда? – выдавил он наконец.

– Я не знаю, Кичиро-сан. Когда мы выезжали, туда направились два всадника. Если они подтвердят ее слова, то окажется, что у нас под носом совершили набег.

– Но кто!?

Микайо отрешенно помотал головой.

– Шаратори… там же не меньше двадцати семей жило. Сколько же было нападавших?

– А вот здесь ее словам я бы не верил.

На вопросительный кивок Кичиро, прогнавшего трущегося о ногу кота, его брат, Микайо, выставил перед собой пятерню и согнул все пальцы, кроме указательного.

– Это шутка?

– Она сказала, что видела только одного. И все время называла его то демоном, то призраком. Видела, как он без устали разрубал всех попадавшихся под руку.

– Ты в это веришь?

– Что он был один? Нет. Что Шаратори действительно атаковали? Возможно. Разведчики докладывали, что видели людей клана Орана-Тори у наших границ. Перед зимой. Посмотрим, что скажут наши парни.

– Да. Конечно.

– Ты понимаешь, что я это все тебе рассказал как брату, Кичиро-сан, и бывшему воину? Помни о чести и помалкивай об этом, пока дайме не примет решение.

– Само собой, Микайо-сан.

– Отец здесь? Я умираю с голоду после дороги.