Чтение онлайн

Последняя из законченных историй о Конане была опубликована только после смерти Говарда. "Гвозди с красными шляпками" появились в июльском, августовском и сентябрьском выпусках 1936 года. Говард писал об этом рассказе Лавкрафту:

"Последний длинный рассказ о Конане, который я продал в "Сверхъестественные истории",— и, возможно, моя последняя фантастическая повесть — состоял из трех частей; в нем больше крови и секса, чем в любом другом. Меня не устраивало, как я раньше трактовал проблему вырождающихся народов, поскольку вырождение настолько характерно почти для всех наций что не упоминать о нем невозможно даже в художественной' литературе, если она претендует на сходство с реальностью Если ты все-таки прочтешь рассказ, я бы хотел узнать, что ты думаешь о моем подходе к теме лесбийской любви".

Под "вырождением" Говард имел в виду гомосексуализм. В то время была широко распространена идея, что вырождение нации напрямую связано с этим отклонением от норм человеческого бытия (сейчас исследователи-социологи считают, что это весьма спорный вопрос). Роберт Говард не был совершенным профаном в этом вопросе. Когда он встречался с Новэлин Прайс, он подарил ей книгу рассказов, написанную Пьером Лойи; среди них был один, который назывался "Король Паусол". Говард заметил, что только француз мог так деликатно подойти к теме лесбийской любви.

В рассказе "Гвозди с красными шляпками" — по крайней мере, в опубликованном варианте — имеется разве что слабый намек на лесбийскую любовь.

Рассказ начинается с того, что Валерия, высокая юная аквилонка, бежит из стигийского военного лагеря, где она служила наемным солдатом и, помимо всего прочего, убила домогавшегося ее офицера. Конан следует за ней. Вместе они одерживают победу над чудовищной рептилией, выжившей еще со времен мезозойской эры, а затем обнаруживают выложенные нефритом залы и подземные переходы доисторического города с псевдоацтекским названием. Здесь они становятся свидетелями и участниками борьбы двух враждующих между собой кланов.

Несмотря на стройный и законченный сюжет рассказа, это, несомненно (как признавал и сам Говард), "самый жестокий, мрачный, кровавый и безжалостный рассказ из всей серии". Действительно, от него настолько веет жестокостью, что его не столь занятно читать, как остальные истории о Конане, несмотря на главную идею: кровавые распри не только бессмысленны, но и губительны для обеих враждующих сторон.

В тот период Говард серьезно намеревался отойти от фантастической литературы. В письмах к Лавкрафту и Дерлету, написанных за полгода до его смерти, он объяснял, что платят за такие произведения ничтожные гроши и отныне он решил заняться вестернами или писать об истории Запада. С нескрываемой грустью Говард добавлял: "Мне ненавистна мысль о том, что я больше не вернусь к моим фантастическим рассказам, но сейчас у меня на первое место выходят финансовые нужды, которые заслонили собой все остальное. Жалкие гонорары помимо моей воли вынуждают меня писать на другие темы".

Рассказы о Конане пользовались огромной популярностью среди читателей -Сверхъестественных историй-. В ежемесячных опросах, проводимых журналом (какая история вызывает наибольший интерес?), первое место обычно занимали рассказы о Конане. В разделе для писем читатели не скупились на щедрую похвалу автору: "Мистер Говард не просто пишет, он создает шедевры"; "У Говарда есть особенный дар переносить читателя с порядком надоевшей старушки Земли в воображаемые миры, такие странные и чуждые нам"; "Конан — величайший из всех персонажей, появлявшихся в журнале"; "Зловещие и необычные приключенческие рассказы Роберта Говарда никогда не могут надоесть".

Разумеется, не всегда читатели были единодушны в своем мнении. Некоторые из них хвалили произведения в общем и целом, но находили, что рассказы Говарда о Конане не идут ни в какое сравнение с историями о Соломоне Кейне, короле Кулле или Бране Мак-Морне. Особенно сурова была Сильвия Беннетт: "Прекратит ли когда-нибудь Роберт Говард писать свои леденящие душу рассказы о "кровавых битвах" и "жестоких сражениях"? Я устала от бесконечных убийств и кровопролития. После чтения очередной из его историй я чувствую себя так, будто выкупалась в крови... Если бы мистер Говард писал рассказы о Соломоне Кейне, а не эту героическую чушь о Конане, он снова стал бы одним из лучших писателей журнала, а не уходил бы постепенно в забвение, что неизбежно ждет его, если он собирается и в дальнейшем создавать подобного рода опусы".

Роберт Блох (прославившийся впоследствии благодаря повести "Психопат"), имевший свои собственные мечты о литературном поприще, был тогда горячим поклонником Говарда, однако и он безжалостно критиковал его: -Я ужасно устал от этого болвана Конана, который в пятнадцати предыдущих выпусках каждый раз умудрялся уничтожить очередного волшебника, победить очередное чудовище, побывать на грани ужасной смерти, тем не менее (как ни странно!) ему удавалось спастись; покорял очередную красотку, причем чем больше она была склонна выставлять напоказ свои прелести, тем лучше... Я призываю: "Долой этого дикаря с железными бицепсами — пусть отправляется в свою Валгаллу и вырезает там фигурки из бумаги!"-

Поклонники Конана встали на защиту автора. Спустя два месяца после того, как Блох опубликовал свое уничтожающее письмо, в январском выпуске журнала (1935 г.) был опубликован его первый рассказ "Пир в аббатстве". Поклонники Конана набросились на него, как коршун на цыпленка. Керк Мэшберн, который тоже писал для "Сверхъестественных историй", жаловался: "Когда один автор, пытаясь сделать себе имя, оскорбляет другого писателя перед редактором, он должен быть весьма непорядочным человеком. Я называю это моралью подлецов — или проституток".

В ответ Блох в качестве оправдания заявил, что, во-первых, он восхищается другими рассказами Говарда и критиковал лишь истории о Конане; во-вторых, семнадцатилетний начинающий писатель едва ли может тягаться с таким признанным автором, каким является Роберт Говард; в-третьих, когда он написал письмо, он был всего лишь любителем фантастики, а не писателем, которого публикуют в журналах.

До сих пор по поводу историй о Конане существуют самые различные мнения. Флетчер Пратт, сам бывший известным писателем в фантастическом жанре, отзывался о них весьма холодно. Такова же была позиция Уильяма А. П. Уайта, который под псевдонимом Энтони Буше писал фантастические повести и был редактором "Журнала фэнтези и научной фантастики". Но в 1967 году Дж. Р. Р. Толкиен, очень критично относившийся к большинству писателей этого жанра, признавался основному автору данной книги, что ему "весьма понравились" рассказы о приключениях киммерийца.

Невзирая на различные суждения, сага о Конане демонстрирует расцвет писательского мастерства Говарда. Ему больше не нужно было штудировать произведения современников в поисках подходящего места действия своих произведений — он создал свой собственный удивительный мир. Наряду с тем, что он продолжал иногда заимствовать элементы сюжетов у других писателей, которыми восхищался, для создания леденящей душу обстановки Говард обращался к подробностям собственных ночных кошмаров; на основе своих убеждений он воплощал яркие и оригинальные замыслы. Он больше не копировал-стиль изложения других авторов — например, Лавкраф-та или других известных писателей -Приключенческого журнала-,— он выработал свой великолепный, легко узнаваемый язык.

Серия рассказов о Конане резко выделяется из основного творчества Говарда по сюжетам и по стилю. В них объединены динамичное действие, кровавые схватки, леденящая кровь магия и нарисованные яркими красками страны солнечного света и царства теней. Неудивительно, что ныне Говард считается зачинателем жанра "героической" фэнтези в Америке. Писателя не без оснований осуждали за обилие сцен насилия в рассказах и эмоциональную незрелость его персонажей. Но когда читатель узнает о ненависти, которую Говард постоянно был вынужден подавлять в своей душе, о мучающих его ночных кошмарах, о страхе перед неизвестными врагами, о его ужасном одиночестве, он придет в изумление, поняв, что автор мог также любоваться красотой восхода солнца или цветка, что он с такой любовью писал о животных.