Чтение онлайн

Но с левого фланга в деревню уже входили новые отряды. Солдаты Борка врубились на опушку леса и увидели спины лещан. Неопытные троглодиты заорали, люди обернулись и осыпали их стрелами. Лещанам грозило полное окружение, их предводитель свистнул, и они кинулись врассыпную. Борк подтянул своих и бросился в атаку, но застал только качающиеся ветки. Преследовать противника в лесу было бы безумием, и обозлённые, лишённые добычи троглодиты отступили в пылающее село.

Когда удалось потушить огонь, привести в порядок перемешанные отряды, организовать дозор и развернуть обоз, Бесмельд послал гонца к наместнику. Страж медленно въехал в деревню, оглядывая следы разорения. В чёрном шатре тотчас устроили военный совет.

Страж долго слушал двух своих ближайших советников и распорядился пока что закрепляться на пепелище.

– Мальчишка сам выйдет из леса, нам надо только подождать, – убеждал его Смерв.

Все думали, что противник затаится в глубине леса и не посмеет даже нос высунуть. Дозорные обшарили окрестности и, не обнаружив ни одной живой души, укрепили уверенность начальников в якобы уже одержанной лёгкой и полной победе. Только Бесмельд позаботился об охране, он приказал двоим троглоданам распределить своих солдат по скрытым лесным засадам. Одним из них был Борк. Его троглодиты вместо буйного грабежа получили нудную работу дозорных, а вместо уютных нар – холодную лесную подстилку у корней негостеприимных деревьев под проливным дождём. Не удивительно, что они были недовольны.

Остальные солдаты в течение дня и следующей ночи возводили бараки, склады и мастерские, растаскав на брёвна лещанские избы и вырубив ближайшие деревья, а потом отдыхали, кто в бараках, а кто на свежем воздухе, греясь на солнце, которое выглянуло ближе к полудню.

Этих разомлевших от тепла троглодитов в первую очередь настигла месть лещан. Всего-то четыре дюжины лучников Никиты Андреевича внесли страшный переполох в лагерь захватчиков. Потом, после боя, в лесу обнаружили полсотни убитых троглодитов, а уж как они проворонили врага, так и осталось тайной. Только вдруг с пригорка посыпались стрелы, забегали и заорали отдыхающие солдаты, и запылали недавно отстроенные бараки.

Дальние отзвуки рогов подняли Борка с топчана, на котором он бессовестно храпел в своём шалаше, пока солдаты несли дозор, скорчившись на земле.

– Что такое! – гаркнул он в разинутые рты телохранителей.

– Рога трубят сбор, – ответил один, втянув голову в плечи.

– Троглодан, наши бегут в деревню! – сообщил подбежавший следопыт.

– Всех заворачивай сюда! – распорядился Борк. – Бежать строем!

Среди сосен показались солдаты, самовольно оставившие позицию, они торопились на битву. Борк разослал их в разные стороны, чтобы поскорее собрать весь отряд.

– Надо бы послать гонца в деревню, – зевая, предложил Гхон.

– Заткнись! – рявкнул на него троглодан. – Эй, Поро, беги в деревню, узнай там, что у них. Живо! – Длинноногий телохранитель сорвался с места. – Поднимите стяг! Готовьтесь к драке все.

Собрать растянутые по лесу секреты было нелегко. Борк весь издёргался, солдаты около него носили свежие следы побоев, кучковались между соснами, опасливо поглядывая на командира, хаганты нервничали и тоже раздавали тумаки, побитые троглодиты ругались и прятались за деревья. Наконец, спустя часа полтора, можно было выступать. Троглодан дал команду, и отряд затрусил к деревне, взрывая старую хвою, ломая ветки, петляя между ямами и разбиваясь о сосновые стволы, обтекая их и сливаясь вновь в единую колонну. Сосны угрожающе шумели вверху. Сыпались шишки. Солнце высвечивало клочья застывшего тумана и совсем не грело. Деревья полого спускались к полям, постепенно редея и мельчая. Ни одной птицы не слышно было вокруг, лес будто вымер, а где-то впереди всё отчётливее звучали крики троглодитов и вой боевых рогов.

Там отряд за отрядом бросались на крутые склоны Щедрой горы, навстречу лещанским стрелам. Две атаки уже отбили отважные лучники, и многие из них недоумевали: почему троглодиты наступают так вяло, за бесценок отдавая свои чёрные жизни, чего выжидают их командиры, прячась за бараками у подножия горы? Им противостоял опытный воевода. Бесмельд имел предостаточно сил, чтобы отогнать горстку лесных стрелков, но ему хотелось окружить их, отрезать пути для бегства, сжать с четырёх сторон и переловить всех до единого. Он справедливо полагал, что перед ним лучшие силы противника, и не пожалел бы никаких потерь, лишь бы уничтожить их. Два отряда троглодитов делали вид, что атакуют склоны горы, в то время как пять отрядов стояли в полной боевой готовности за бараками, и ещё несколько отрядов скрытно обходили лещан слева и справа.

Внезапно наползли чёрные тучи. Впотьмах солдаты Борка столкнулись с троглодитами, которые бежали из деревни. Те и другие сначала взялись за ножи, но командиры быстро навели порядок. Двинулись в гору, растянувшись несколькими колоннами, постепенно забирая вправо. Отряды по очереди отделялись от основной группы и занимали позицию, где им было приказано. Тут распоряжались железные люди, троглоданы из кожи вон лезли, чтобы угодить им. Армия разворачивалась, сжимая Щедрую гору мёртвой хваткой.

Кузнец Никита – общепризнанный лещанский воевода – в очередной раз спустил тетиву, и новый троглодит опрокинулся на землю. Его тело покатилось под гору и застряло в кустах дикой вишни. Никита Андреевич нащупал в колчане последнюю стрелу и вновь прицелился. На этот раз он промахнулся – тощий троглодит припал к земле, до него было слишком далеко. Лещанин снял опустевший колчан и крикнул своим:

– Берегите стрелы, ребята, цельтесь в ближних!

– У меня уже пусто! У меня ещё три осталось! На копья их возьмём, воевода! – ответили ему со всех сторон.

– Пора за вторые колчаны браться! – воскликнул Гаврила, обращая сияющий взор к отцу своей невесты. – Мы ещё столько же положим, батя.

– Нет, сынок, повременим, – ответил ему Никита Андреевич, и крикнул остальным: – Вторые колчаны не трогать!

Лещане растянулись на гребне горушки среди редких деревьев. Их родное село было как на ладони, и даже в полутьме они хорошо видели цель. На склоне лежали тела убитых троглодитов. Кое-где изредка переползали или перебегали раненые. Внизу свежие отряды врагов сливались с тёмными бараками и заборами. Чёрная масса копилась и волновалась, выплёскиваясь на открытые места, и лучники с беспокойством ожидали настоящей атаки. Но над головой шумели родные, знакомые с детства деревья, сзади, как надёжная крепость, стоял Лещинный лес, наполняя мужеством сердца своих защитников. Люди были уверены, что в случае опасности лес прикроет их, задержит погоню.

„Засады мы уничтожили, – думал Никита. – Путь к отступлению открыт. А им ещё в гору бежать – успеем уйти, если повалят снизу“.

Но чем темнее становилось вокруг и чем дольше тянули враги, тем тревожнее было на душе у воеводы. Ему не нравилось, что битва затягивается, что скоро наступит ночь. Для прирождённых охотников, каковыми являлись лещане, ночёвка в лесу – обычное дело, хоть в дождь, хоть в снег, но сейчас следовало принять в расчёт и другие соображения. С одной стороны, негоже уходить, пока не растрачены стрелы, а с другой стороны, каждый час промедления на руку врагу, если враг что-то задумал.

Троглодиты, оставшиеся в живых после второй атаки, убрались со склона, лещане откладывали луки и открывали фляги с водой. Послышался беззаботный смех. Никита Андреевич прислонился спиной к шершавому стволу, закрыл глаза и потёр потной ладонью горячий лоб. Тьма заметно сгустилась, хотя до заката оставалось часа два, а то и больше. Тучи, казалось, повисли ниже сосновых верхушек. Ветра не было, а сосны шумели, словно прогоняя кого-то.

„Колдовство, не иначе, – решил воевода. – Ну, колдовством они нас не возьмут, разве что попугают“.