Чтение онлайн

Когда солнце коснулось горизонта и закатные лучи окрасили бок лошади в золотистый цвет, Мирана вдруг предложила не идти в таверну, а заночевать прямо здесь, неподалёку от тракта. Сначала Таринор был против, но девушка напомнила о леди Ллейне, и он сдался.

— Нагорье слывёт самым спокойным местом в Энгате, — многозначительно заявила Мирана, слезая с лошади, когда место для ночёвки было найдено.

— Ага. Только вот за последние полгода здесь успели повоевать и с эльфами, и мертвецами. Эти земли мирные только в каких-нибудь книжках.

— А ещё в книжках написано, что Лейдеран не принадлежит к Нагорью, потому что лорд Кавигер вассал дома Одерингов.

Таринор на это лишь хмыкнул.

— Сложно у вас всё, — выдохнул Тогмур. — Надо обязательно знать, кто кому кланяется, кто с кем знается… Я бы ни в жизнь всех этих лордов и замки не упомнил, даже если б читать умел.

— Отец считал, что я должна знать всё, что знает он сам. Тем более, что мне передалась его любовь к чтению.

— Хорошо, что только она, — усмехнулся Таринор, кладя сумки на землю, но, увидев опечаленное лицо Мираны, добавил: — Прости. Зря это я.

— Нет, понимаю, — с грустью сказала она. — Вот только я всегда видела в нём неплохого человека, которому просто не повезло всю жизнь провести в тени своего брата. Наверное, потому он и стал одержимым чудовищем.

— Знаешь, — вздохнул наёмник, — я разных людей повидал, пока состоял в наёмничьем отряде. Были там как неплохие парни, так и самые отъявленные негодяи. Об этом не пишут в книгах, но именно последним лорды и командующие обязаны многими победами. Я сражался с такими бок о бок и видел, как они делают омерзительные вещи, порой просто чудовищные, но знаешь, что их всех объединяет? Каждый поёт одну и ту же песню про несчастливое детство и тяжкую жизнь.

— Ты был среди них, но не стал таким же?

— Хочется верить, что нет, — угрюмо добавил Таринор. — Речь о том, что если Дериан Рейнар стал чудовищем, готовым пожертвовать близкими ради своих целей, то он сам принял это решение. И никакие жизненные трудности не могут служить оправданием тому, что он сделал.

Мирана сначала ничего не ответила, но спустя несколько мгновений проговорила:

— Я просто хотела запомнить его с хорошей стороны. Тем, кем он был, пока оставался моим отцом, а не тем, кем он решил стать. Знаешь… Впрочем, неважно. Мне нужно побыть одной.

Сказав это, девушка обратилась вороном и упорхнула прочь.

— Жестоко ты с ней, — проговорил Тогмур, провожая её взглядом.

— Думаешь?

— Ты ведь толком этого Дериана и не знал даже.

— Но я уже видел, как человек идёт по головам ради своей цели, — ответил на это Таринор, вспомнив тот злополучный день в королевских покоях Чёрного замка. Альберт Эркенвальд стоит на коленях, а в ушах лишь звенит голос Эдвальда: «Убей!»

— Как бы она совсем не улетела, — поёжился Тогмур. — Помнишь, что та бабка говорила? Тебе не поздоровится.

— Не улетит. Да, ей тяжело, но чем быстрее она отпустит это, тем легче ей станет. Уж поверь, знаю, о чём говорю.

Вскоре Мирана действительно вернулась и даже поблагодарила Таринора за откровенность. Хворост был собран, костёр разожжён, а на дорожном плаще разместилась нехитрая снедь, которая полгода назад показалась бы наёмнику поистине королевской трапезой. Здесь было и мясо в ароматных специях, и свежий сыр с мягким хлебом, и даже пузатая бутылочка ячменного пива из Факельной рощи. «Всё-таки, жизнь налаживается», — подумал Таринор, сделав глоток и перекатывая по языку приятную горчинку. Огонь выпускал в ночное небо редкие искры, одаривая путников уютным теплом, а Мирана рассказывала истории из своего детства.

— В Пламенном замке был сад, где было собрано множество цветов со всех уголков Энгаты. Когда я была маленькой, мы гуляли там с мамой, и она рассказывала мне о каждом из них. Потом её не стало, и мне пришлось гулять одной. Тогда все цветы будто потеряли краски, а я не могла понять, почему они не кажутся мне столь же прекрасными, как раньше. Прежнюю красоту они обрели только когда подрос Марис, и я стала рассказывать о цветах ему. Правда, он всё время норовил убежать играть в солдатиков.

— Наверное, твоему брату это было не слишком интересно? — заметил Таринор.

— Так и было, — вздохнула Мирана. — Но я придумала забаву специально для него. Мы делали кулончики из мальвы.

В ответ на непонимающие взгляды, она принялась объяснять.

— Летом в саду было много шмелей. Стоило одному из них залезть в цветок мальвы, как мы закрывали лепестки и обвязывали их лозой, чтобы он не выбрался. Потом вешали этот кулон на шею, как украшение. Когда щёлкали по нему пальцем, раздавалось недовольное жужжание, и моего брата это невероятно веселило. Потом мы, конечно, давали шмелям улететь, правда, однажды Марис зачем-то сжал кулон пальцами…

— И шмель, конечно же, его ужалил, — проговорил Таринор.

Мирана улыбнулась и продолжила:

— На крик сбежалось пол замка. До сих пор помню, как сад наводняет стража и слуги, а Марис катается по земле, держится за палец и вопит, как резаный. Отец так разозлился. Меня он неделю не пускал в библиотеку, а Марису навсегда запретил ходить в сад. Глупый мой, неуклюжий братишка…

После этих слов Тогмур испустил печальный вздох и подбросил в костёр ветку, подняв в воздух сноп искр.

— Однажды Марис играл на улице, — Мирана хихикнула, — и одного из солдатиков утащила сорока. Он ужасно расстроился, и тогда я решила помочь. В облике ворона мне удалось найти гнездо и вернуть игрушку, правда, проклятая птица уже успела её испортить. Порвала красную накидку с позолоченным драконом, искорёжила блестящие доспехи. Конечно, я не рассказала Марису, как мне удалось найти пропажу, но он даже и не спрашивал. Как только увидел, что случилось с солдатиком, тут же объявил его павшим в битве с чудовищем. Даже похороны устроил и по-настоящему оплакивал эту героическую гибель, — Мирана на мгновение замолчала и добавила. — Нет, он бы не вырос таким, как дядя Алистер. А я бы не стала похожа на своего отца.

Небо над костром освещала почти полная луна, безмятежно взирая на троих путников. Таринор вспомнил о помощи Селименоры и с благодарностью взглянул на ночное светило.

— Скоро мы доберёмся до Высокого дома, и мне предстоит провести остаток жизни за каменными стенами, чтобы бабушка была спокойна, — с грустной улыбкой произнесла Мирана. — Но есть что-то в этих ночёвках у костра. Что-то… Настоящее. Еды у нас вдоволь, ночи пока ещё не столь холодные. Наверное, я снова ненадолго разомну крылья.