Чтение онлайн

Как ушатом холодной воды окатили Васю все эти мысли. И понял он, что кроме себя он никому не нужен и положиться сейчас он может только на себя, да на этого странного парня.

Какая сила в тот день правила миром Вася не знает, но что-то заставило его подняться и пойти вглубь пещеры. Проход становился все уже и ниже. Помогая друг другу, продвигались все дальше и дальше, воздуха катастрофически не хватало, было жарко и легкие пекли огнем, но что-то двигало ими, и они продолжали ползти, пока не почувствовали сквозняк. Это говорило о том, что впереди есть выход…

Вернулись они в часть к вечеру следующего дня. Руководство удивилось увидев их, так как, скорее всего похоронило в общей могиле. Их долго допрашивали и выпытывали, как им удалось избежать страшной участи, и как будто, даже сожалели, что они остались живы. С того момента Вася понял, что он – не один для всех, а сам за себя и все для него… Саша понял его и принял, а Васины откровения – забыл и вычеркнул из своей памяти, став одним из немногих, с кем вообще разговаривал Вася.

Потом была работа наемником, где Вася практиковал свои навыки в стрельбе. Снайпер, я вам скажу по секрету, из Васи получился зачетный. Десять из десяти, да ещё и с расстояния в пару километров. Саше Измайлову быстро надоела игра в войнушки, при всей его демонической сущности, он не испытывал к этому интерес, поэтому решил вернуться в спорт. Да и Вася как-то выдохся, волна злости на этот мир сошла на нет, и надо было искать варианты для дальнейшей жизни.

Однажды, возвращаясь с задания, они с Сашей, чисто случайно, попали в небольшой аул. Где и нашли умирающего от многочисленных ран Павла Николаевича Туманова. Он поведал им о своей нелегкой жизни, о том, как рос в детдоме, как учился на врача и как хотел помогать людям. Окончив университет, он решил поехать с миссией красного креста на ближний Восток и вот, чем это закончилось. Саша смотрел на Васю, а в глазах читалось: «Так вас, идиотов таких, двое?».

И вот, Павел умер, но и в ту же секунду воскрес… Ведь Павлом стал я.

Он был сиротой, медик и герой. А Вася был просто хорошим мальчиком, обозленным на весь мир, которому нечем похвастаться.

Так как Павел был гражданином дружественной страны, мне не составило труда переписать его историю под себя. Я переехал в Москву, устроился патологоанатомом в морг и уже через пару лет стал его заведующим. За несколько лет проведенных на войне смерть стала мне ближе, чем жизнь. А умение хорошо стрелять превратилось в хобби.

***

Смотрю в иллюминатор самолета и не пойму, на кой черт я все это вспомнил?

Павел

Иду проверять свою подопечную.

Кислородную маску я снял ещё утром, а сейчас обед, поэтому и пришел повторно проверить, не решил ли мой пациент дуба дать… А то в момент отключения от аппарата, ее показатели сильно упали, но я вколол ей чудо смесь из препаратов, которые колют военные врачи и ободряюще сказал ей:

– Нет, второй раз ты у меня не умрешь.

И вот, как ни странно, прошло четыре часа, и она жива. Показатели стабильны и близки к норме.

Стою рядом и переписываю показатели с монитора для того, чтобы сравнить, насколько они изменились. Пропускаю тот момент, когда она приходит в себя. Видно, увлекся анализом цифр в блокноте. Сначала доносится стон, а потом хныканье, как будто маленький ребёнок. Смотрю, как она облизывает пересохшие губы. Беру со стола стакан с трубочкой и подношу к ее губам. Что-что, а хватательный и сосательный рефлексы у нее на пять баллов. Убираю стакан, а она сипит:

– Ещё…

– Хватит, - отвечаю ей. Нечего баловать.

Она так чудно начинает ворочаться, пытается поднять руку, тянет ее к глазам и трет. Открывает глаза, а сфокусироваться не может. Смешная, как маленький пьяный котенок: глазки косенькие, лапки заплетаются, зато хвост трубой и храбрости – вагон и тележка.

– Очухалась? – это скорее не вопрос, а констатация факта. Вот она пришла в себя, а я думаю, это облегчит мне жизнь, или наоборот, принесет кучу неприятностей? Самое интересное, что ответ-то я знаю…

– Где я? – задает она вопрос хриплым голосом.

– Может быть в раю? – говорю усмехаясь. Я не настроен на серьёзный разговор, пока она не ответит мне на мои вопросы.

– Нет, это точно не рай, - удивленно вскидываю брови, - вы не похожи на ангела.

– Почему? – интересно же.

– У вас глаза блядские…

Чего-чего, а такого ответа я точно не ожидал. Сто лет не смеялся, а тут прямо прорвало. Хохотал от души. Отсмеявшись, вынул фонарик из кармана и посветил ей сначала в один, а потом в другой глаз...

– Да, наверное, я переборщил с препаратами…, - делаю неутешительный вывод, - ну, жива и отлично. Если что, я не анестезиолог, рассчитывал дозу на глаз. Без обид, - и поднимаю две руки вверх.

– Вы кто?

– Я-то знаю кто я, вот кто ты, остается вопросом? Ты помнишь, что с тобой случилось до того, как ты сюда попала.

Вижу по глазам, что напрягает извилины, и что-то там перекладывает на полочках головного мозга. Поднимаю покрывало и смотрю на ее рану, процесс заживления проходит нормально, небольшой отек, но он спадет, главное, что нет воспаления. Хороший бы из меня хирург получился, наверное… Она приподнимает голову и хочет засунуть нос туда, куда собака письку не сует, толкаю ладошкой ее в лоб, заставляя принять горизонтальное положение.

– Имя-то хоть помнишь? – напоминаю, что мне от нее, собственно, интересно, - а то записал тебя Машей Ивановой.

– Почему Маша Иванова?

– Можно и по номеру… Ты у нас восемьсот тридцать вторая… Ну. Так что с именем, Маша Иванова.

– Помню, - отвечает она мне, но вижу по глазам, что сейчас соврет, - Ефросинья, - вот сучка. Я тут корячусь, жопу свою подставляю, а она врет, как сивый мерин.

– Ага, - вот интересно, откуда она знает эту дурацкую песенку? И почему я поддерживаю ее глупость, - юбка синя, кстати, морда тоже… Кто ж тебя, детка, так приложил-то.

Молчит и смотрит. Вижу же, что все она помнит. Зараза мелкая…

– Ну, а я тогда Афанасий, семь на восемь, восемь на семь…

– И, походу, сейчас придет санитарка, звать Тамарка? – улыбаясь спрашивает меня.

– Нет, вынужден тебя расстроить, никто не придет, - ага, сейчас всех позову и ещё 102 наберу, скажу: «Приходите люди добрые, милости просим. Чай, кофе, потанцуем?».

– Вы не ответили где я?

– Так и ты молчишь, как Зоя Космодемьянская… И давай на ты, хорошо. Я видел тебя всю и везде, мыл и убирал тут за тобой, - какие мы стеснительные, охуеть моим мозгам, - вот, хоть щеки порозовели, а то была похожа на труп. Ладно, лежи и не вставай. Я пойду по делам, вернусь и покормлю тебя. Может, когда ты поешь, вспомнишь кто ты такая, а, Ефросинья? И не бегай тут…