Тень
Шрифт:
– Палец. – шепнул чесноком Фунтик.
– Ммм? – Тэра видела как тот пристукивает по рубашкам карт.
– Нервничает. Всегда так, когда проигрывает. Мы с парнями давно просекли.
Похоже, Гроверу тоже удалось прочитать соперника, и он двинул ставку. Под надрывные повизгивания погрузчика процедил:
– Поднима-а-аю. – две из пяти стопок монет и бумажная крона двинулись в центр. Зрители напряглись. Каждый мечтал похоронить пришлого гада. Играет он, понимаешь. Их деньгами играет. Фунтик до боли сжал челюсти, видя как ускорился стук тонкого пальца. И вдруг палец замер:
– А не струхнешь, красавчик?… Ну-ка. – Программист обвел напряженные лица спокойным взглядом и уголок рта медленно приподнялся. – На всё.
Перезвон монет и шуршание медленно поползли в центр стола под дружно грохнувший мат.
Бульдог напрягся, ещё раз заглянул через плечо новичка в карты, зыркнул на сумасшедшего программиста, а Тэра нервно прикусила губу. Она не забыла про невидимую ставку. Отшить-то отошьет новенького сосунка, отобьёт охоту, но до чего же противно. Она всем сердцем желала Торопыжке удачи, вот только палец программиста опять нервничал, не предвещая победы.
Гровер радостно хрюкнул. Ещё бы, у него два туза! Ещё два лежат на столе в линию с валетом и дамой червей в компании крестовой двойки. Считай, каре на тузах. А что у худосочного, ни разу не стрельнувшего в карты? Фантики! Дрожащими руками Гровер смял бумажные купюры, обхватил столбики монет, двинул в центр. Под тихий перезвон Тэра поймала на себе маслянистый взгляд наглеца и ногти до боли впились в ладони. Кивнула под шепот Шкипера:
– Поровну.
– Переворачивай, – в наступившей тишине голос босса из-за спины новичка хрипел от натуги. – Переворачивай, сучий пёс.
Новичок широким жестом метнул на стол пару тузов:
– Каре.
Сердце Тэры упало, и она сморщилась под гадливо облизнувшим взглядом.
– Как проперло. – шептал старикан. – Каре на тузах.
В голове девушки звенела одна мысль:
– Чтоб тебя, давай Торопыжка!
Тот медленно выдвинул из линии карт на столе туза червей, даму, валета и перевернул свою первую карту.
Десятка червей.
В гробовом молчании, под вои погрузчика, наманекюренный торопыжкин палец повел десятку по старой столешнице. Остановил за валетом. Фунтик смотрел на представление с открытым ртом. Шкипер ругался в бороду. До девушки доносилось его:
– …н-невозможно. Н-нет. Не верю. Просто быть того не может…
Тэра пихнула старика в бок:
– Чего того?
– …Флеша, чтоб его, этого, Рояля. Ни…ни в разу не видал.
А Торопыжка тем временем спокойно смотрел в расширившиеся от ужаса и недоверия глаза новичка. Тот как будто очнулся. С вечера Гровер так старательно разыгрывал простачка чтоб сгрести сто крон. Целых сто! Состояние! Гровер шмыгнул, отер нос рукавом и тишину прорезало:
– Не верю. Там не червовый король. – В его голове кипело: этот тухлый программер просто рисуется.
Торопыжка смерил соперника невозмутимым взглядом. Тонкий палец пристукнул по последней карте и медленно-медленно поволок. Карта остановилась между тузом и дамой червей. Рубашкой вверх.
Кладовщики сгрудились вокруг стола.
– Так не бывает, – выдохнул Гровер. – Переворачивай.
Торопыжка откинулся на стуле. Его серые глаза спокойно изучают соперника.
– Переверни, говорю!
– Сам переверни, малыш.
Гровер привстал и нарочито медленно, двумя пальцами, чтобы все видели, что он не передернет карту, взялся за уголок.
По кругу прокатились напряженные шепотки. Каждый нервно отметился коронным:
– Ну? Чего ждешь?… Эк его…
– Переворачивай, батон тебе в уши, – приказал босс. Тэра сжала кулаки наудачу и слилась изумрудным взглядом с картой. У нее не передернет. В горле нарастал звериный рык.
Гровер медленно перевернул, и пропахшее потом марево чеснока взорвалось от дикого дружного:
– Да!!!
Жизнь вскипела фонтаном. Они вместе праздновали победу. Пиная стулья и старые бочки, качали на руках Торопыжку. Целовали Тэру, а девушка вместо привычных огрызаний вытирала счастливую слезу и широко улыбалась. Босс ликовал. Торопыжка же хохотал, взлетая к лампам – сегодня они его звезды, сегодня он их кумир. И после очередного взлета кумир грохнулся на стопки монет под жуткий лязг. Воздух сотрясся, в ушах запищало. Программист охнул и сполз со стола.
– Шт-что это было? – Он постучал по голове, пытаясь восстановить слух.
– Убью гадёныша! – Бульдог рванул рубашку, избавляясь от тугого воротника. – Ну, чё встали? Гаденыш опять рухнул! – Кладовщики бросили всё и припустили на скрип. Тэра двинулась следом.
– А ну стоять, тварь кудластая!
Девушка замерла. Развернулась и наткнулась на взбешенного босса. Кулаки сами собой сжались – сколько можно?
– Я предупреждал… Предупреждал?!
– Что?… Уволишь? – Изумруды глаз смотрели с вызовом. Пунцовый от гнева Бульдог начал брызгать слюной:
– Я тебя предупреждал?! Ни одного рабочего погрузчика!!!
– Мёртв-ёртв-ёртв! – разнесся вопль старика. – Босс, Ремень мёртв-ёртв!
– Убью-у-у, стерва! – Бульдог ринулся к ней.
Тэра вскипела. Гад сам виноват и всё пытается спихнуть на неё. Маленький кулак свистнул, порождая черную молнию комбинезона, и Торопыжка брезгливо отскочил от треснувшего под боссом стола. Монеты со звоном прыснули в стороны.
– Ты-ы-ы! – Нос Бульдога превратился в кровавое месиво. – Тны-ы-ы!
Пантера выпрямилась. Сверкающий взгляд. Сжимающиеся кулаки.
– Ты-ы-ы! – стол скрипнул под тяжестью босса и Бульдог рванул вперед, чтобы вновь отлететь.
Тэра снова выпрямилась и потерла кулак. Тихую ругань вокруг погрузчика перекрыло спокойное:
– Я увольняюсь.
Торопыжка посмотрел на пускающего из носа кровавые пузыри босса, гордо стоящую над ним девушку и та нервно встретила спокойный взгляд серых глаз. Программист тихо сказал:
– Знаешь, порой мне кажется, что ты здесь единственный настоящий мужик.
Между повеситься и застрелиться
Тэра влетела в жилой сектор, гордо миновала пустую столовую и приложила палец к двери каюты. Вокруг расплылось синее пятно. Дверь пошла рябью и от пальца растянулась овальная дыра.
– Свет. – Обшарпанная комната тускло окрасилась ненавистным цыпляче-жёлтым. Сдерживая дрожь в голосе, девушка шагнула внутрь крохотной комнаты и дыра за спиной сомкнулась.
Тэру трясло.
Трясло от злости.
– Чёрт! – содрала с запястья сервисный компьютер, швырнула в стену.