Чтение онлайн

И все же тюрьма во Флоренции была роскошным помещением по сравнению со зловонным подвалом Ратхауса, где пражские власти держали злодеев. И на этот раз Берли вряд ли стоило ждать быстрого спасения, потому что все четверо его людей сидели тут же. После пяти дней заключения перед узниками замаячил призрак голодной смерти, поскольку заключенным, ожидающим суда, приходилось покупать еду, одежду и предметы первой необходимости самостоятельно или просить родственников. Большинство заключенных составляли местные жители, на свободе у них осталось множество друзей и родственников, на которых можно было рассчитывать; но у Берли-то никого здесь не было. То есть никого, кроме алхимика Базальгетта и, возможно, самого императора Рудольфа, которые оба с таким же успехом могли бы жить на Луне, так как никакой возможности передать им сообщение не предвиделось. Оставался единственный выход — надзиратель, неохотно снабжавший Берли и его компанию минимальным количеством довольно низкокачественных продуктов, за которые он получал щедрую мзду от Берли.

Пока у них был каравай черствого хлеба, три сморщенных яблока, несколько горстей прогорклых грецких орехов и два куска плесневелого сыра — остаток после банкета в одном из лучших ресторанов Праги. Правда, еду выдали два дня назад, и эти жалкие объедки только распалили их голод. Берли всячески торопил рассмотрение его дела в суде. Но все его просьбы оставались без внимания. В Праге, похоже, никто не мог заставить магистрат, судью или кого-нибудь еще рассматривать дело, которое рассматривать не очень-то хотелось. Прошло пять дней, и надежда на скорейший суд рассеялась.

— Мы сгнием в этой вонючей дыре, — проворчал Декс, — если сначала не сдохнем от чумы.

— Надо туннель копать, — предложил Кон. — Это, как по мне, единственный способ выбраться на свободу.

— Ну ты голова! — насмешливо заметил Мэл. — Собираешься камень копать? У тебя, наверное, волшебная лопата припрятана?

— Все лучше, чем сидеть здесь, в грязи и вони, — с вызовом проговорил Кон.

— Вот не было бы тебя здесь, может, поменьше воняло бы, — ответил Мэл.

— Заткнитесь! — прорычал Тав. — Оба заткнитесь! Босс пытается нас вызволить. У него же всегда есть план. Посмотрим, что на этот раз.

Однако, по правде говоря, у лорда Берли не было плана. Их арест был настолько стремительным и неожиданным, а вероятность этого была настолько мала, что его просто застигли врасплох. Ни плана, ни выхода! Отсутствие возможности передать весточку на волю, привлечь внимание кого-то, кто мог бы повлиять и дать делу ход… Так что как бы не выглядело предложение Кона копать туннель, на сегодняшний день это казалось самой реальной надеждой на побег.

— Точно, босс? Есть план? — спросил Кон. — Тогда расскажите нам.

— Мы уже просидели здесь достаточно долго, — проворчал Мэл.

— Нас бы здесь вообще не было, если бы ты… — начал Тав.

— Хватит! — прикрикнул на них Берли. — Слушайте!

Во внезапно наступившей тишине послышался характерный стук башмаков тюремщика по каменному полу. Шаги затихли возле двери их камеры, в замке повернулся ключ, последовал громкий щелчок, а затем пронзительный скрип, когда железная дверь медленно распахнулась. Свет хлынул в камеру, ослепляя заключенных. Они заморгали, прикрывая глаза руками и с трудом различая высоченную фигуру, вступившую в камеру.

Берлимены почему-то решили, что пришел палач, и забились по углам. Гигант осмотрелся. Надзиратель стоял у него за спиной. Когда глаза заключенных пообвыклись к новому освещению, они поняли, что их посетил вовсе не палач, а тот самый большой пекарь из кофейни. На круглой голове косо сидела зеленая шляпа, а за спиной болтался объемистый матерчатый мешок; широкую грудь покрывал зеленый фартук, запятнанный мукой. Он ничего не сказал — просто стоял на пороге, вглядываясь в сырую камеру, что же до выражения лица, то его невозможно было определить, поскольку оно выглядело так, словно на нем топталось стадо лошадей. Было оно опухшим и воспаленным, покрытым рубцами печеночного цвета; один глаз приобрел вид фиолетовой щели, а другой окаймляла черная широкая полоса; губы раздулись; нос опух… Так он и стоял в полной тишине, источая теплый, домашний аромат пекарни. А как еще, если он только что оттуда пришел? Заключенные уловили запах, их пустые желудки заурчали.

Лорд Берли вышел из своего угла.

— Ты, — холодно и неприязненно сказал он, — пришел позлорадствовать, да? — Он выпрямился во весь свой немалый рост. — Пришел посмотреть, как я тут маюсь? – Он плюнул под ноги пекаря. — Не дождешься!

Трудно сказать, понял ли его Этцель. Он просто кивнул и прошел в камеру, скинул мешок с плеча, положил между ног на пол, открыл… На свет явились несколько свежих хлебов, мягкий сыр, десять зеленых груш, пучок моркови и два круга колбасы. Повернувшись, он указал на тюремщика, стоявшего в дверях, тот достал из-за спины кувшин темного эля и ведро пресной воды.

Берли, не понимая, смотрел на еду и напитки, затем поднял глаза на Энгелберта.

— Что это? — спросил он по-немецки.

— К сожалению, больше пока нет, — ответил Этцель, медленно шевеля распухшими губами.

«У него же должна быть сломана челюсть, — подумал Берли. — Откуда он вообще взялся?», и снова спросил: — Что это?

— Господин Арностови только сегодня утром сообщил мне, что вы здесь.

— Вы только гляньте! — вымолвил Кон, подбираясь к пище. — Это же жратва!

— Пошел вон! — рявкнул Тав. — Пока босс не скажет, что все в порядке, есть не будем. Здесь какой-то подвох — я чую. Верно, босс? Это же понарошку, правда?

Берли спросил Этцеля:

— В чем твоя игра, пекарь? — Он ткнул пальцем в мешок с едой. — Что это значит?

— Это для вас, — просто ответил булочник. — Zum Essen… Есть.

Берли посмотрел на пухлое разбитое лицо.

— Я вижу, что еда, — проговорил Берли. — Что тебе… проклятье! — Он лихорадочно искал немецкие слова. — Was woollen Sie?

— Я? — удивился Этцель, подумал и сказал. — Я ничего не хочу.

Люди Берли стояли возле мешка с едой и пожирали его глазами. Они не понимали, о чем идет разговор, но были очень заинтересованы в его благополучном исходе. Кон, не в силах ждать, потянулся за хлебом. Тав оттолкнул его руку и грозно взглянул на подельника.

— Ха! Ничего ты от меня не получишь! — выкрикнул Берли. — Слышишь, ты, булочник? Nichts!

Энгелберт покачал головой и попятился к двери.

— Завтра воскресенье, — пробормотал он, — через пару дней принесу еще.

С этими словами он ушел. Тюремщик запер дверь. Их шаги почти сразу затихли. Только тогда Берли пошевелился. Он подошел к куче еды и поворошил ее ногой. Однако еда ничуть не изменилась: свежий хлеб, фрукты, сыр, колбаса и немного овощей.

Берли постоял, созерцая это неожиданное великолепие, посмотрел на дверь и вернулся в свой самый сухой угол.

Тав обеспокоенно спросил:

— Босс? — Ответа не последовало, поэтому он попробовал еще раз. — Босс, что с этой жратвой делать?