Чтение онлайн

Тварь вдруг расцепила когти, взвилась свечкой, будто поводок, привязывающий дракона к Империи, порвался.

Невидимая, но прочная нить лопнула, оглушив. Лишь высокий свист в ушах, такой... тоньше комариного. Противнее.

Аги распахнула слезящиеся глаза. Иан смотрел на нее, беззвучно раскрывая рот. Говорил что-то?.. Кивнул, подбородком указав куда-то в сторону, за спину Аги.

С трудом повернула голову на непослушной, будто деревянной шее и перевела взгляд на горизонт.

За зданиями, там, где море, в небо поднялся столп воды. Соединил колонной землю и небо.

«Какого же он размера, если видно аж отсюда?..» — слабое удивление, перед тем как погрузиться в спасительную тьму.

*

...элементаль ждала, очень долго ждала. Ее сотворили, да никогда-то на волю не пускали. Кормили, и сладки были жертвы, да не сравнятся они со сладостью соединиться со своей стихией.

Это как зверя дикого, инстинктами наделенного, на цепь посадить, чтоб рос, лаял, когда прикажут, кости-подачки грыз, а за вытоптанный квадрат, докуда хватает цепи, не выходил.

Тварь ждала — и дождалась.

А жертвы... У каждого взяла, что больше понравилось. Жизней ей скормили за долгое ее существование достаточно.

Водяной столп опал, и в стороны разлетелись гигантские индиговые крылья. Ударили о разволновавшееся море, разбиваясь, соединяясь.

Две волны пошли в противоположные стороны, параллельно линии берега.

Море волнуется — три. Морская фигура, уйди.

И ушла, когда ее отпустили, напоследок махнув хвостом.

Наконец-то...

Постлюдия

Старик ждал стражей у лачуги. Сколоченная из необработанных досок, на чистом белом песке, на границе леса и береговых скал, она смотрелась частью дикой природы.

— Пойдете с нами добровольно или?..

У Хранителя немного вариантов. Лачуга окружена, до него самого — стражам два шага ступить. Сам он дряхлый, что старый пень, такой не побегает.

Эльзельдец кивнул.

— Спросить ничего не хотите? — на языке белых людей говорил почти чисто, лишь слегка округляя, смазывая согласные.

— На месте нужные люди спросят.

С «той» стороны, на стороне противника, существовала та же секта, тот же принцип воспитания детей, какой применяла Настоятельница в Амиране.

«Хранитель» растил одаренных сирот: кормил их, заботился. Жили они вместе, вместе и радости, и горести переживали, семьей стали. Обустроил все так, как даже у Ириды не вышло.

Она — подавляла. Он — привязывал. Благодарность и любовь — куда сильнее рычаг давления, нежели страх.

Обучал одаренных, раскрывал их дар, с тем чтобы служили они высшей цели.

То бишь — его цели.

Чтобы в нужный момент, как прикажет, верный ученик верным способом верно себя прикончил. В правильном месте. И отдал не только жизнь и дар, но и посмертие — душу свою.

Много-много душ ушло за время, пока созревал артефакт.

На алтарь чужой мести.

Цель пусть и звучит благородно, но смысл, прикрытый высокопарными словами, от этого не меняется.

— Боги старые или потомки их... остатки их крови в изменившемся мире. Несчастные. Видели всё, что делали с их потомками, с их храмами.

Старик заговорил, медленно поднимаясь.

Не верилось, что вот этот немощный человек стоит за всем заговором. Что в дряхлом теле нашлось столько силы и воли, чтобы подчинить себе племена, выстроить план, десятилетиями работать, обучать, скрывать, таиться и продолжать готовиться... Собирать и убивать одаренных эльдзельцев.

— Сила есть и понимание, но недостаточно, чтобы что-то изменить. Вот я и собрал одаренных, чтобы недостающее восполнить. Жертвы, да... Большие дела требуют больших жертв.

Оправдывается? Не похоже... Скорее на заготовленную речь смахивает.

— Результат того стоил?

Раз потянуло выговориться, пусть...

Вопроса Хранитель как не услышал. Глаза обращены вверх, сам горбится, голова трясется.

— Одаренные — сила мира, наш канал к его энергии, к ресурсу, который обычным людям недоступен.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы все закончилось.

— Закончилось уже.

Один из стражей шагнул было к старику — схватить да прервать поток маразма.

Слушать — такая злость берет! Хоть ты иди и режь на месте. Но опять-таки — дряхлый настолько, что рука не поднимется навредить!..

Второй страж придержал первого за плечо, мотнув головой.

Хранитель прикрыл выцветшие глаза и помолчал, будто прислушиваясь к чему-то или ожидая чего-то.

В лесу стояла тишина. Лишь шелест волн и пение тропических птиц доносились.

Старик продолжил, когда уже не ждали:

— Чтобы Империя поумнела. И чтобы мир на земле.

— Так глобально, вся разом поумнела?

Мысли об естественном отборе страж оставил при себе. Катаклизмы — они в этом плане не совсем надежные. Доля удачи — и везучий дурак выжил; доля сострадания и храбрости — и вот уже во всех отношениях лучший представитель рода человеческого погибает, спасая других.

— Падать больно. Особенно глупым мальчишкам, забравшимся на слишком высокое дерево.

Это он про правящее звено? Так правда, не поспоришь.

Или про себя? Или про внуков своих — любителей залезть повыше, если такие существуют?

Когда стражи подошли и приготовились подхватить под руки, отконвоировать старика к тюрьме предварительного заключения, он, не колеблясь, ударил себя кулаком в грудь.

Кулаком, с зажатым в нем длинным прозрачным лезвием. Точнехонько в сердце.

— Вот ты ж!.. — матерные выражения посыпались, что горох из стручка.

Стражи переглянулись. Оплошали. Приказ был — доставить в целости и сохранности.

Не видать Ордену Хранителя Эо. Все в голове держал: ни бумаге, ни последователям не доверял.