Тени безумия
Шрифт:
Укемские ритуальные маски для призыва духов с Берега Жемчужных Олифантов – их разрешалось надевать только мужчинам, а женщинам запрещено было даже трогать. Созданные из разных частей, соединившие в себе пасть гиены с клыками дикого кабана, хвост хамелеона с рогами антилопы, крылья цапли с шерстью львов, они означали царящий в мире хаос, подчинить который под силу лишь мужскому началу, в то время как женское начало его лишь усиливает. Народ фурангов верил, что лишь благодаря их ритуалам солнце встает на востоке и заходит на западе, боги правят миром, а убоги заперты в Нижних Реальностях, и силу для этого дают именно создаваемые ими маски.
Древнероланские восковые маски предков – целое родовое древо, которое, судя по индексам с именами и санами умерших под каждой из масок, принадлежало знатному роду Юлиев, одному из основателей Ромала и Роланской империи. Собрать такую коллекцию невероятно сложно, разграбившие Ромал варвары разнесли его богатства по всем Серединным землям, продавали в Западный Край и на Ближний Восток, откуда раритеты отправлялись на Архипелаг и на Дальний Восток, а временами попадали и на Вихос. Сложно представить, сколько смертных участвовало в их поисках, а уж сколько денег было затрачено – и не представить.
Виренские карнавальные маски – лики глуповатого Арлекина, изворотливого Педролино, псевдоученого Доктора, хвастливого Капитана и им подобные, ведущие свое происхождение от народной commedia dell'arte. Среди них находились карнавальные безликие Бауты, украшенные золотом, серебром, хрусталем и перьями полумаски Коломбины, элегантные и изысканные Фиренианские Дамы, изображающий обычное лицо Вольто-Гражданин и внушающий страх перед ужасом черной смерти длинноносый Врачеватель Чумы. Символы ежегодного Фиренианского фестиваля, на который съезжались смертные со всего Роланского Союза, настолько популярные, что в свое время их носили, скрывая лицо в повседневной жизни, и юные любовники из противоборствующих семей, и наемные убийцы, скрытно подбирающиеся к жертве. Частое использование виренских масок с преступными целями в итоге привело к запрету на их ношение в большинстве государств Серединных земель.
Древнеархэйские бронзовые театральные маски с открытыми ртами, чтобы мог свободно звучать голос актера, – темные для мужских персонажей и светлые для женских. Лики со страдальчески раскрытыми ртами, орлиными носами и огромными провалами глаз придавали величавый и устрашающий характер трагическим актерам. Шутам полагалось лицо с растянутым до ушей ртом, приплюснутым носом, огромным и выпуклым лбом, придающее комическому персонажу чудовищный вид. Царственная мощь порядка, неумолимого в установлении предначертанной судьбы как к отдельным личностям, так и к народам – и отвратительная мелочность хаоса, ждущего любой возможности, чтобы нарушить порядок, чтобы помешать судьбе, и все же каждый раз одолеваемого судьбой. Потому и смешны попытки хаоса властвовать, его стремление подменить безобразием случайности божественную красоту предопределенности. Морской Союз тысячелетиями поклонялся Року, и лишь с недавних пор под влиянием Серединных земель некоторые архэйцы начали смотреть на мир иначе. И все же маски, отражающие века царствования культа Судьбы, напоминали о вечном противостоянии порядка и хаоса, о возвышенности первого и низменности второго – и о трагическом уделе смертных, не по своей воле вовлеченных в противостояние надмировых сил.
Погребальные маски – нефритовые из древней Аланской империи, каменные из еще более древней Ритской империи, медные, украшенные жемчужинами, с Архипелага, относящиеся к временам подчинившего половину Тысячи островов владыки Туаторосса, если верить хроникам Диких Времен, а не рассматривать их как легендариум, созданный при дворе нынешнего короля Жемчужных островов, претендующего на власть надо всем Архипелагом. Имелись погребальные маски, принадлежавшие совершенно неизвестным Уолту культурам, скорее всего, исчезнувшим еще в темные времена Первой Эпохи и известным теперь небольшой кучке историков, археологов и охотников за древними артефактами. А может, свое происхождение эти маски вели из сопредельных Равалону миров. Скользящие, посылаемые Конклавом в соседние реальности, не только добывали магические вещи, но иногда доставляли предметы роскоши и необычные украшения, частенько для собственного обогащения.
Боевые личины – от звероподобных масок давно исчезнувшего народа тракийцев до металлических лиц шлемов-кассидионов Аланских королевств. Особенно выделялись своим разнообразием я-маджирские мэнгу: защищающие все лицо сомэны, оберегающие нос и подбородок мэмпо, охватывающие подбородок и щеки хамбо, скрывающие щеки и лоб хаппури. С торчащими зубами, огромными носами или клювами, с пышными усами и бровями, со сверкающими грозным алым светом камнями на лбах – выходившие на поле боя самураи внушали простым солдатам суеверный ужас одним своим видом. Знатные воины кланов тэнгу и карура носили особые кожаные мэнгу с бивнями и рогами, походя на краснокожих они, которые считались народами Я-Маджира, адскими слугами убогов, но на самом деле жили в Заводи между островами Восходящего Солнца и Кочатоном.
Ряды мэнгу переходили в маски бугаку – я-маджирского музыкально-танцевального представления. В бугаку актеры использовали облики с подвижными частями – с помощью прикрепленных нитей открывались и закрывались глаза, шевелился подбородок, поворачивался вправо и влево нос, вертикально двигались щеки. Уолт насчитал все двадцать шесть традиционных масок «танца и музыки». По крайней мере, их должно было быть двадцать шесть, судя по рассказам Алфед Лоса, интересовавшегося культурой Южной страны и Дальнего Востока еще с первого курса.
Вторым, что обращало на себя внимание после масок, являлась огромная картина над камином. По сторонам от сидящего под деревом крупного горного тролля в львиной шкуре застыли два дракона. Дракон справа носил серебристую мифриловую броню, над распахнутыми белоснежными крыльями парили лавровый венок и свиток с золотыми рунами, на правом плече сидела сова – символ мудрости. Сзади вытянулась узкая скалистая тропа, ведущая на горное плато, где гордо вскинул голову серебристый пегас, персонифицирующий славу. Дракон с противоположной стороны закутался в черные крылья, на конце хвоста блестело ядовитое жало, перед передними лапами лежали шутовские маски – символы обмана, тамбурин, язычковая дудка и игральные кости – символы праздности, плетка и кандалы – символы наказания. Проторенная дорога на заднем плане вела в залитую солнцем долину с купальнями, где плескались и смеялись обнаженные смертные.
– Ильтарикар на распутье. Аллегория, изображающая выбор первого ученика Магов-Драконов.
Уолт обернулся. Вошедший в гостиную смертный кивнул Магистру. В черном строгом одеянии с золотистой расшивкой воротника и рукавов, на груди овальный амулет с октариновым кристаллом, длинные пальцы украшали еще более длинные накладные ногти с рисунками птиц. Левую сторону лица покрывали сложные цветные пиктограммы. Смертный походил на человека, но человеком не являлся – похожие на щупальца отростки отходили от височных частей, окружали лоб и собирались на затылке в пучок. В культуре исконных обитателей Шард-А-Арота формы пучков значили то же, что одежда, ее цвета и сигны у других народов – каждому сословию и каждому возрасту полагалось носить особую «прическу», рассказывающую знающим смертным о социальном статусе шард-а.
Роамн Теллерик (а кто еще это мог быть?) продолжил, подходя к Уолту и глядя на картину:
– Говорят, пройдя испытания клана и получив право зваться мужчиной, Ильтарикар удалился в горы, чтобы понять, какой судьбы он для себя желает. Маги-Драконы, заметившие его невероятный магический Дар, решили испытать тролля. Два посланника явились к Ильтарикару. Первым приблизился дракон с черными крыльями и сказал:
«Зрю, Ильтарикар, ты в раздумьях, какой жизненный путь выбрать. Сделай меня своим другом, и путь, по которому поведу тебя, будет приятен и легок. Ты станешь вкушать лишь радости жизни, а тягости будут обходить тебя стороной. Ни войны, ни труд не сделаются твоими заботами, а если и обеспокоишься ты, то только тем, какое кушанье и напиток придется тебе по вкусу, что усладит взор и слух, порадует обоняние и осязание, с какой из юных дев испытать удовольствие и какую из мягких постелей выбрать для сна. Другие станут работать для тебя, и не будет тебе недостатка в средствах, ведь, если сделаешься моим другом, ничто не остановит тебя от того, чтобы чем-нибудь поживиться, ведь мои друзья свободны получать пользу изо всего и ото всех».
Выслушав чернокрылого, Ильтарикар спросил:
«Как зовут тебя?»
И ответил тот ему:
«Друзья зовут меня Счастьем, а ненавистники называют Пороком».
Приблизился тут дракон с белыми крыльями и сказал:
«Ильтарикар, я знаю твое племя, я знаю твоих родителей, я знаю твоих братьев и твоих друзей. Я вижу душу твою. Зовут меня Добродетелью, и я надеюсь, что направишься ты по одной дороге со мной и станешь трудиться на поприще дел благородных и высоких. Вместе с тобой обрету я большой почет и большую славу. Не буду сулить удовольствия и наслаждения, ведь ведомо мне, как устроен богами мир. Ничего из полезного и славного не дают Бессмертные смертным без труда и заботы. Ухаживай за землей, дабы приносила она в изобилии урожай. Заботься о скоте, если думаешь о богатом стаде. Упражняйся, стремясь стать искуснее и сильнее. Обучайся у знатоков военного дела, чтя их знания, если думаешь возвыситься через войну. Почитай богов, желая их милости, делай добро друзьям, желая их любви, приноси пользу племени, если желаешь от него почета».