Чтение онлайн

— Прошу прощения.

Евгений встретил взгляд Марии и кивнул, как бы в знак одобрения.

— Судя по реконструкции, которую мы сделали на основе имеющихся в нашем распоряжении улик, мы считаем, что девочку перевезли, — произнес он, обращаясь к шефу. – Сначала она могла принять участие в ритуалах на гурзуфском перевале, где, скорее всего, подверглась сексуальному насилию со стороны Бирюкова и его последователей, а затем ее отвезли в другое место, где она пробыла день или полтора.

— Значит, Ионов мог быть тем человеком, который доставил ее с гурзуфского перевала в район каньона? – спросил Яков Михайлович.

Полицейские кивнули в знак согласия.

— Что вы думаете? — спросил подполковник у Неделина.

— С учетом собранных к настоящему времени доказательств можно предположить, что он сыграл определенную роль в этом убийстве. Я бы даже рискнул сказать, что это предположение все больше приобретает форму подозрения.

— И это уже на пути к тому, чтобы стать уверенностью, — добавила Мария. – Потому что, согласно отчету двух агентов, наблюдавших за Ионовым, мы знаем, что вчера наш доцент сдал свою машину на мойку. Салон был вычищен сверху донизу, включая, цитирую отчет, «чистку сидений и ковров».

— Это ничего не значит. Если бы он это сделал, то постирал бы его на следующее утро, — возразил Эркенов.

— При обычных обстоятельствах я бы с вами согласилась, — добавила Мария. – Но, по словам его коллег, машина преподавателя и так была идеально чистой, прежде чем он отвез ее на мойку.

— Слишком усердно, — прокомментировал Евгений. – После нашего разговора с женой он, видимо, что-то заподозрил. Это его нервировало, и он предпочел не рисковать и стереть все следы, которые могли ускользнуть от него в первый раз. Отсюда и вторая промывка.

— Не слишком ли мы перебарщиваем с этими причудливыми реконструкциями? — заметил Фирсов.

— Нет, я так не думаю, — вмешался Неделин. – Эта фактическая реконструкция не кажется мне лишенной оснований.

Губы Марии дернулись в саркастической улыбке, и Евгений «случайно» ткнул ее сложенными пальцами.

— Интересно, — прокомментировал полковник. — Как мы хотим действовать дальше?

— Если Валерий Ионов действительно причастен к этому преступлению, то он может нервничать, но пока Бирюков признан единственным преступником. И, зная, что смерть гуру стала достоянием общественности, я думаю, что доцент чувствует себя в относительной безопасности от наших подозрений. — произнес Неделин.

Остальные кивнули.

— Поэтому вызовем пока их в качестве свидетелей. Его и его жену.

Фирсов что-то записал на листке бумаги и кивнул.

– Они могут не давать показаний, – заметил Эркенов.

— Приведите убедительные аргументы и заставьте их говорить. А как только они увязнут в своих противоречиях, вы их подтолкнете. На этом первом этапе нам нужны дополнительные доказательства, подтверждающие вашу «историю». При некотором умении и правильной постановке вопросов они сами их предоставят. Вас это устраивает, коллеги?

Неделин кивнул.

— Есть вопросы?

Никто не ответил.

— Отлично. Тогда приступим к работе, — сказал полковник, вставая и завершая встречу.

Ощущение болезни и близкого ухода было настолько сильным, что стало невыносимым. Когда Нефалим подошел к комнате, он даже подумал, что старик умер. Но это было не так, хотя его внешний вид говорил об обратном.

— Нефалим… Наконец-то ты набрался смелости, — пробормотал старик с ноткой иронии в голосе из глубины могилы.

Это «наконец-то» насторожило его. Под его весом скрипнули половицы. Стараясь не обращать внимания на отвратительную вонь, Нефалим присел у кровати старца, примостившись слева от него. Он положил руку ему на спину.

— У тебя даже не хватает смелости сказать мне об этом?

У него снова возникло ощущение, что старик копается в его душе.

— Что вам сказать?

— Я слеп и стар, это правда. И я тоже умру. Но я не глуп.

Нефалиму стало стыдно.

— Вы привезли его ко мне домой, не так ли? Моего правнука.

— Да. Он сейчас в вашей мастерской. Заперт, как вор.

— Девушка…

— Эстер.

— Да. Полагаю, они сбежали вместе?

— Да, Бабакай.

— Вы так и не поняли, да?

— Что понять?

— Неужели ты думаешь, что я считал его способным убить девушку, которую он любил? Что его любовь к Богине была достаточно сильна, чтобы заставить его пойти на такую жертву?

Нефалим замер.

— Если бы он был силен, если бы он был наследником нашего рода, он бы сделал это не моргнув глазом, как ты сделал со своей женой… Но он предпочел сбежать и предать нас.

Мужчина был потрясен.

— Вы это уже знали…

— Конечно. Мне просто нужно было, чтобы ты открыл глаза. Я сделал это не ради него, а ради нас всех, Нефалим.

Только тогда мужчина осознал свои безмерные недостатки как члена клана. Его глаза затуманились, когда он понял, о чем собирается спросить старец.

— Нет, я не могу, — заикался он.

— Всеволода нет. Если сам не можешь, то поручи это тому, кто сможет. Ты знаешь такого человека.

— Ты знал это с первого мгновения, — повторил Нефалим, уже не пытаясь скрыть шок в своем голосе. — Ты знал, что он убежит…

Они бросили его к ногам старика, как обычный мешок с удобрениями. Ему связали руки за спиной и бросили в черный мешок. По ворчанию в грубой ткани Бабакай понял, что пленнику заткнули рот.

Мальчик брыкался и мычал, как животное.

— Хватит, — сказал старик.

Услышав хрипловатый тон этого голоса, Михаил замер.

Мужчина жестом указал на Нефалима, который снял мешок и вытащил кляп. Они находились в мастерской Бабакая Латыпова. Бабакай сидел в кресле-качалке и невидящими бельмами смотрел на подростка. Заунывный скрип старого дерева, казалось, разрезал тишину на кусочки.

— Ты предал меня.

Мальчик увидел все разочарование и боль старца, скрытые в этих словах. В этот момент он понял, что Бабакай может наказывать его сколько угодно, но ни одно наказание не причинит ему такой боли, как этот взгляд. Это было похоже на прощание. Это осознание опустошило его.