Чтение онлайн

Он был зачислен в 1-й минно-торпедный авиационный полк, во вторую эскадрилью. Черная морская фуражка, утепленная куртка, унты на ногах - летчики морской авиации щеголяли своей формой.

К этому времени уже месяц шла война с белофиннами.

Виталий летал в составе своей второй эскадрильи над Финским заливом, над Аландскими островами, над узкими шхерами. Летали, на высоте 300 - 400 метров, почти прижатые к морю, внизу искрился ледяной панцирь Балтики. Не раз пришлось драться с Фоккерами, помогли навыки, полученные в училище.

Июнь сорок первого начался для полка с тяжелых потерь. Горели Лиепая, Вентспилс, Кронштадт. Через два дня после начала войны полк получил первую боевую задачу - полетели на Мемель. Торпедоносцы попали под огонь зениток, но тогда обошлось.

А через несколько дней - новое направление. Взяли курс на Юг, потом повернули на Юго-Запад и пошли в сторону Западной Двины. Видимость была плохая.

Виталий принял сообщение: впереди, в трех километрах, воздушный бой, - сообщил командиру. В облаках появились большие разрывы, видимость улучшилась. Сверкнула гладь реки - и тотчас ударили с земли зенитки, - сразу потеряли два Ила. Истребительной авиации для прикрытия не было, а впереди, справа, слева уже проносились Ме-109.

В шлемофоне раздался голос командира.

– Стрелок, Мессер справа, огонь!

Виталий прижал рубчатую рукоять к правому плечу, положил широкую ладонь на раму, поймал врага в металлические кольца зенитного прицела и нажал на спуск, - пулемет ожил, трассеры, закипев в воздухе, пошли в сторону Мессершмитта. Немец за какие-то доли секунды до выстрела успел уйти резко вверх.

Внизу серебрилась лента реки, через нее был наведен понтонный мост, но вот поднялся фонтан воды, и мост, словно две треснувших плоских дощечки, переломился пополам в одном месте, потом в другом. На берегу пылала техника, похожая на горящие спичечные коробки.

Но бомбежка переправы далась с трудом. Не защищенные своей истребительной авиацией, Илы вдруг застывали в воздухе, переворачивались и под острым углом врезались в землю. Вспыхнувшее оранжевое пламя, - и все. Некоторые экипажи успевали выброситься с парашютом. В этот день, 30 июня, в полку было потеряно тринадцать самолетов, 10 экипажей погибло, у многих машин были серьезные повреждения: пробиты плоскости, перебиты шланги подачи масла, масса других повреждений.

Так для Виталия началась война. На петлицах появился третий треугольник. Старший сержант Симаков летал на бомбежки Пскова и Луги, Кингисеппа и Таллина.

Эзель

Резкий излом бровей, прямой нос, большой рот, нисколько не портящий его лицо, прямой уверенный взгляд, тщательно зачесанные назад волосы, плотная фигура в черном однобортном кителе, украшенном орденами в строгом порядке: Орден Ленина, Боевого Красного Знамени, Красной звезды и медалью "XX лет Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

Человек в кителе подписал телеграмму: "Таллинн, Ханко и острова Эзель и Даго удерживать до последней возможности".

В кабинете открылась массивная дверь. Вошел другой человек в таком же синем кителе. Это был начальник оперативного управления флота, круглолицый, с большими залысинами, в таком же кителе со стоячим воротником и таким же набором наград.

– Товарищ Адмирал, самолеты КБФ готовы к нанесению удара по предполагаемому объекту противника, - сказал вошедший.

– Хорошо, Владимир Антонович, - Адмирал поднялся из-за стола и внимательно посмотрел на начальника оперативного отдела.
– Только ситуация переменилась.

22 они бомбили Москву, надо ответить, - сказал он, подняв глаза от карты.

Начальник оперативного отдела кивнул.

– Понимаете, надо ответить, - адмирал снова наклонился над картой.

– Понимаю, но как?

– Перенацелить авиацию -снова взгляд на начальника оперотдела.

– В Пиллау корабли противника, это важный объект.

– Знаю. Нужно продумать.

– Предполагаемый объект при перенацеливании?

– Думаю, Кенигсберг.

– Это вполне возможно, с Ленинградских аэродромов можем достать.

– Давайте посмотрим по карте.

Они расстелили на столе большую карту. На ней красным карандашом были нанесены схемы оборонительных линий и укрепленных районов РККА, синим - стремительные стрелы наступающего противника. Синие то и дело взрезали красные линии и устремлялись к главным опорным пунктам фронта. Вся карта была заполнена цифрами, рядом с которыми стояли различные буквы: ТБ, УР, ЗБ.

Красный кружок охватил на запад от Кенигсберга, на узкой косе, отделяющей залив от берега, небольшой город - пункт, на который была нацелена авиация КБФ по предполагаемому плану командования.

– Нет, - начальник оперативного управления оторвался от карты, - дальше Либавы не дотянут. Не хватит горючего.

– А если аэродром подскока?
– адмирал снова посмотрел на начальника оперотдела, - Кагул может подойти.

– Эзель?

– Да.

– Слишком короткая полоса для взлета, 1300 метров, не укрепленная, БД -3 может не взлететь.

– Риск, понимаю, но это может стать решением. Полосу можно будет удлинить. И я думаю, что с Эзеля можно нанести удар еще дальше.

– Дальше? Штеттин?

Адмирал молча смотрел на карту.

Начальник оперативного управления посмотрел на Адмирала.

Но первым это произнес начальник оперативного отдела.

– На Берлин?

Адмирал поднял голову от карты.

– Разве невозможно? Командующий ВВС флота считает это вполне возможным.

– Возможно, нужно все детали продумать. Расстояние-то велико, а лететь в оба конца, ДБ-3 даже с форсажем могут не дотянуть.

– Сколько от Эзеля до Берлина?

Начальник оперативного управления взглянул на карту:

– Около 900.

– Значит, туда и обратно - 1800. А ДБ может 3100? И 1400 километров над Балтикой. Восемь часов в воздухе, в тылу врага...К тому же Восьмая армия отходит к Финскому заливу. Остров может оказаться в изоляции. Тогда база будет потеряна.

– И это риск, - согласился Адмирал, - и все-таки придется сделать.

– Нужно будет выяснить, какой вес бомб можно взять при максимальном запасе горючего.

– Обратитесь к специалистам. Только все в строжайшем секрете.

– Слушаюсь.