Чтение онлайн

— Я его нашёл, но он не приедет, — отрезал он, запахивая плащ. — Здесь холодно, не стану я больше стоять на ветру. Объясню всё только Старшему или Мервиту. Где он сейчас?

— У себя или в Меи-Валирни, вот уж не знаю… Сейчас, — Индрис ненадолго нахмурилась, приложив кончики пальцев к зеркалу на поясе. — У себя. Но я пойду с тобой, ужасно хочу послушать… Ох, какая жалость, что он не приедет! Жестокий, ты испортил мне настроение… Но ученика твоего надо проводить, — она собственнически подхватила Соуша под руку; тот уже смотрел на неё глазами преданного пса — почти с тем же восторгом, как на Альена. — Сейчас у кого-то из беззеркальных как раз занятия, пусть познакомится со своими сородичами. А потом мы хорошенько его накормим… Старший, наверное, разрешит ему мясо, как ты думаешь? Ему ведь не надо осваивать Силу…

— Сначала выслушайте меня, а потом кормите Соуша!.. — страдальчески возвысил голос Нитлот, прерывая её словесный поток; его задело, что его-то никто не встречал с угощением и, судя по всему, не особенно ждал. — И, кстати, Альен не спрашивал о тебе. Если вдруг интересно.

— Ах, ты не отомстил мне, глупый! — смех Индрис снова рассёк мирную тишину Долины, как клинок. — Я-то знаю, что всегда в его сердце… Я ношу дитя, Нитлот, — с внезапной серьёзностью выдала она. — Снова… Если бы ты привёз нам Альена, я бы попросила его провести обряд Наречения-в-утробе. Но раз нет, то нет…

Некоторое время они шли молча, бок о бок, петляя меж тенистых рощиц и молчаливых скромных домов. Лошади присмирели, и иногда Индрис гладила их гривы — бережно, как косы подруг.

— Он бы нарёк твоего ребёнка каким-нибудь полубезумным именем, — попытался утешить её Нитлот, когда немного пришёл в себя. — Гэрхо или как-то вроде этого…

— Гэрхо… — задумчиво повторила Индрис, пробуя слово на вкус. — Так раньше называли бурю, верно? А знаешь, мне нравится… Я запомню твоё предложение.

Нитлот молча возвёл глаза к небу.

Домишко, который в незапамятные дни выстроил себе Мервит, донельзя подходил его чудаческой натуре. Со сглаженными, почти округлыми углами и выпуклыми стенами пёстрой кладки, с круглыми же окошками и дымовой трубой, зимой и летом скрытой под побегами вьюна, домик напоминал разноцветную игрушку какого-нибудь странного, одинокого ребёнка-фантазёра. Теперь Нитлот, как и прежде, смотрел на него с неодобрением: аляповатое пятно на ровной гармонии приглушённых тонов Долины… Но сегодня он так устал, что по старой привычке ввалился без стука и не особенно задумывался о месте, куда пришёл. К тому же рёбра вновь ворчливо заныли, да и злость на Индрис пока не покинула его.

Седая, с остатками рыжины, грива Мервита склонилась над столом: он вдохновенно мастерил что-то, вооружившись лупой и тонкими инструментами. Что ж, этого следовало ждать. Сейчас, как и всегда, стол Мервита ломился от колбочек и оловянных шариков, цепочек, шестерёнок, зажимов, маленьких аппаратов загадочного предназначения — механика была его страстью. Мервит славился скромностью (вообще-то не совсем типичной для зеркального народа), но Нитлот знал, что треть всех приспособлений Долины точно сделаны его руками.

Нитлот прошёл вперёд, с блаженством утонув истерзанными ногами в искусственной траве, что покрывала пол. Удивило его лишь то, что Мервит был не один: белобрысый прыщавый паренёк лет четырнадцати сидел возле стола, скрестив ноги, и вдохновенно перечерчивал какую-то пентаграмму (Мервит вообще любил обучать графической магии — бессмысленное занятие, с точки зрения Нитлота: сам он успел убедиться, что беззеркальным обычно не хватает на неё ума). Мальчишка даже кончик языка от усердия высунул и не поднял головы, когда вошёл Нитлот. Наверное, один из лучших учеников, раз Мервит допустил его в свою одинокую нору.

— Нитлот, — механик сдержанно кивнул ему, вставая, и протянул грязноватую ладонь. Людской обычай, не так давно укоренившийся в Долине. — Я через Индрис понял, что ты здесь. Старший совсем плох. Силы покидают его.

— Силы покидают и меня, — буркнул Нитлот, поморщившись от боли, когда Мервит слишком сильно тряхнул ему руку. — Невесёлое, знаешь ли, было путешествие.

— Я догадался, — в глазах, испещрённых красными ниточками лопнувших сосудов, мелькнуло что-то вроде сочувствия. — Присаживайся, расскажешь всё по порядку.

— Да не стоит, я не хочу надолго задерживаться, — Нитлот показал глазами на мальчишку и осторожно кольнул Мервита мысленным вопросом: он понимает по-нашему? Механик успокаивающе отмахнулся, но садиться Нитлот всё-таки не стал — его уже шатало от усталости, а ждать от Мервита угощений было глупо… В трапезную и спать — спать, спать, пока не выветрятся из памяти эти безумные недели в Альеновом лесу.

Он начал рассказывать стоя, стараясь не особенно витийствовать и не вдаваться в лишние подробности. Иногда это и не хотелось делать — например, при описании твари Хаоса или умертвия; Нитлот не распространялся о своей боли, об унизительном ужасе — к чему, если искорёженное тело говорит само за себя… Мервит многое понимал без слов. Он молчал, с прищуром глядя на него из-под нависших бровей, перекатывая по столу пыльные шестерёнки. За круглым окном разгорался день.

— Его письмо у тебя? — спросил Мервит, чуть помолчав, когда Нитлот умолк. Письмо Альена было в седельной сумке, но Нитлот, немного помявшись, признался, что помнит его наизусть. Мервит не стал расплываться в усмешке, как обязательно сделали бы Индрис или Тейор, но очередной проницательный взгляд заставил Нитлота глупо вспыхнуть.

— Старая ненависть хуже старой любви, а? — тихо и очень серьёзно сказал он, как только Нитлот дошёл до подписи. И, не дождавшись ответа (хотя каким он мог быть, этот ответ?), спросил: — Как ты думаешь, он ещё жив? Напрасно ты отпустил его к агхам, но что теперь поделаешь… Мы совсем недавно выяснили, что они заключили с Альсунгом договор о нейтралитете.

— Агхи?! — вскрикнул Нитлот, заставив испуганного ученика поставить кляксу и прижаться спиной к ножке стола. — Невозможно… Старики-агхи помогают этим варварам, жадным до чужих земель? Ты что-то путаешь, Мервит. Они никогда не пропустят их через свои перевалы.

— Уже, — еле слышно выдохнул Мервит. Он щёлкнул ногтём по какой-то маленькой установке, напоминающей песочные часы, и та издала грустный звон. — Они вторглись в северный Ти'арг, Нитлот. Выходит, вскоре после того, как ты уехал оттуда.

Тут Нитлот понял, что лучше всё-таки сесть — иначе он упадёт и поставит себя ещё в более дурацкое положение. Какое-то время он молчал, уставившись в пространство. Потом сглотнул горькую слюну.

— То есть… Предположения Старшего подтверждаются?

— О том, что Альсунг связался с Цитаделью Хаоса? Боюсь, да. Только этим они и могли так запугать бедных гномов, — Мервит редко позволял себе называть вот так народ рудокопов — сейчас явно был исключительный момент. — И теперь…

— И теперь нашему полоумному гению в их горах грозит тройная опасность, — мрачно закончил Нитлот. — Как некроманту, человеку и ти'аргскому лорду…