Чтение онлайн

Спантамано отметил, что вражеские всадники – не яваны. Тех он бы сразу узнал, а эти обликом, хоть и, несомненно, чужие, но от его собственных воинов отличались не так уж и сильно. В сравнении с голоногими яванами.

– Хей! Хей!

– Улала!

В азарте погони, преследуя отряд, человек в пятьдесят или чуть больше, Спантамано не мог оценить, какое расстояние его всадники пронеслись, и очень бы удивился, если бы ему сказали, что не меньше половины парасанга. Шатапатише казалось, что скачка вышла скоротечной.

Удирающие воины свернули к реке, в камыши.

– Фаиспарт, осторожно! – предостерегающе закричал Спантамано, но вождь саков его не расслышал.

Саки, не разбирая дороги, бросились за противником и поплатились. Из камышей выскочили прятавшиеся там люди, пешие, большей частью без доспехов и даже шлемов. Саки напоролись на выставленные копья. Заржали раненные лошади, вздымаясь на дыбы и сбрасывая седоков.

Спантамано заскрежетал зубами, бросил разогнавшегося жеребца направо, уходя от вражеской пехоты, которой оказалось неожиданно много.

Пельтасты, таившиеся в камышах, прикрываясь от стрел небольшими щитами, забрасывали согдов и саков дротиками. Некоторые воины даже использовали их, как короткие копья, смело бросаясь на оторопевших от неожиданности и сбившихся в кучу степняков.

Спантамано вложил лук в горит и выхватил из-за пояса топор с узким, всего в ладонь шириной, лезвием и длинным топорищем, туго обтянутым кожей.

– Согды! Вперед!

Сам он на правом крыле, подтянувшийся Вакшунварт на левом. Сотня согдов, издав боевой клич, бросилась выручать степняков.

Первого своего врага Спантамано стоптал конем, рубанул топором второго. Тот прикрылся щитом, плетенным из лозы. Топор пробил щит, но податливые прутья охватили лезвие словно руками. Шатапатиша рванул топорище на себя, одновременно отталкивая противника ногой. Успел освободиться. Как раз вовремя, чтобы увернуться от высунувшегося откуда ни возьмись чужого копья.

Спантамано рубил направо и налево, углубляясь в камыши, кишевшие пельтастами. Под ногами коня хлюпала вода. Вокруг визг, вой, треск.

Аргамак жалобно заржал: на шее его заалела рана. Жеребец, не слушаясь седока, взвился на дыбы и копытом размозжил череп обидчика.

Чужой чернобородый воин в лисьей шапке насадил на копье неосторожного согда совсем близко от шатапатиши и уронил его вместе с конем в жижу под ногами. Согд визжал, пытаясь вытащить древко, но наконечник копья торчал из его поясницы уже на две ладони. На маленькую свежевытоптанную "полянку" посреди зарослей, ворвался еще один согд и, перелетев через конскую голову, покатился под ноги вражьим воинам. Его коню подсекли ноги странным оружием. По виду меч, но очень длинный и узкий, снабженный рукоятью не короче самого клинка. Спантамано прежде не встречался с фракийцами, и оружие их видел впервые. Он бросился на подмогу сбитому соплеменнику, но не успел: тот, совсем еще мальчишка безусый, хрипел, обливаясь кровью, уставившись на командира безумными глазами в крупную монету величиной. Второй фракиец, выскочивший на "поляну", перерезал парню горло.

Спантамано, стиснув зубы, яростно толкнул пятками бока храпящего тонконогого аргамака. Тот грудью сшиб фракийца, вооруженного клинком-переростком, а второго врага сотник зарубил, правда, повозившись при этом: верткий попался ублюдок.

– Спантамано! Смотри! Справа! – долетел до шатапатиши чей-то крик.

Сотник в это время отчаянно рубился с всадником во фригийской шапке, одним из тех, убегавших, и не мог оторвать взгляда от вражеского широкого, серповидно изогнутого клинка, который едва не перерубил топорище согдийского начальника, оставив на нем уже три глубоких зарубки.

Справа нарастал какой-то шум. Что там такое? Нет времени взглянуть. Удар, еще один. Израненное топорище трещит и стонет. Противник вдруг захрипел и повалился в воду, которая доходила здесь лошадям до колен. Командиру помог один из его воинов, всадив акинак в незащищенную спину врага.

– Выбираемся! – скомандовал шатапатиша, – Вакшунварт, ты где?

Нет ответа.

– Вакшунварт?

– Здесь! – сдавленный крик откуда-то сзади.

– Отходим!

Рассекая камыш перед мордой коня могучими взмахами топора, Спантамано выбирался на сухое открытое место. Пельтасты отхлынули, словно растворились среди шумящего на ветру серо-зеленого травяного леса, высотой почти в человеческий рост.

Вот снова поле. А на нем...

– Вакшунварт, – заорал Спантамано, срывая голос, – уходим! Бежим!

С вершины близлежащего холма, на увязших в камышах согдов, летела конная лава. Три или четыре сотни всадников. Нечего и думать тягаться с ними. Согды бросились наутек. Роли поменялись, теперь удирающим оказался Спантамано.

Впрочем, яваны, или кто там еще был, долго преследовать согдов не стали. Повернули назад. И весьма своевременно. Еще чуть-чуть, и они сами нарвались бы на превосходящие силы противника. Превосходящие стократно. В десяти полетах стрелы к югу, равнина была черным черна от войск великого шаха.

Дарайавауш подошел к Адане, стоявшей на правом берегу реки Сар, в полдень. Персы не стали переправляться сразу, принялись разбивать лагерь, а к северу и к югу отправились на разведку усиленные разъезды. Не десяток всадников, как обычно, а по паре сотен.

Северный, согдийский отряд, наткнулся на противника, попытался преследовать его и еле-еле смог выскочить из засады. К югу от города все было чисто, ни следа яванов.

После возвращения Спантамано, едва он успел доложить о столкновении, Бесс со всем своим отрядом бросился в бой, но враг уклонился, откатился назад, огрызаясь стрелами.

Противник постоянно маячил на отдалении, иногда немного приближаясь и вынуждая персов вновь и вновь хвататься за оружие.

Тем временем хазарапатиша лично перешел через реку по старому каменному мосту возле городских ворот и выяснил, что они открыты.

– Где яваны?

– Ушли, – отвечали горожане.

Набарзан осмотрелся. Да, похоже на правду. Все убрались прочь, хотя это не совсем укладывалось у него в голове. Он ожидал, что Одноглазый затворится в городе.

– Не вижу здесь ничего удивительного, – сказал Аристомед, когда Набарзан вернулся в ставку, – Антигон опередил нас всего на день или два. У него не было времени подготовиться в обороне, а без этого сидеть большим войском за стенами, только что взятого, чужого города, бессмысленно. Я первым советовал бы повелителю отказаться от штурма. Македоняне не имели времени запасти достаточно продовольствия для осады, им все равно пришлось бы выйти наружу.

Эти слава показались Дарайаваушу вполне убедительными. Для шахиншаха стало очевидным, что яваны ищут сражения в поле.

В тридцати стадиях вверх по течению Сара Алейская равнина, на юге плоская, как доска, вспучивалась грядами холмов. Здесь уже начиналось предгорье Тавра. Наскоки вражеских всадников, в которых персы опознали каппадокийцев, завлекали шахиншаха с его полководцев в холмы. Этому Дарайавауш не удивлялся. Конечно, Одноглазый попытается использовать любую неровность местности, дабы хоть немного ослабить удар персидской конницы.