Тени прошлого - тени будущего
Шрифт:
Солнце с луной – это еще потери не худшие… И вообще – почти еще не потери. Отдалились
мы, конечно, от солнца, но все ж не сильно. А было время, мы могли… Мы в расход чуть не всю
солнечную систему пустить собирались… Теперь холод и мрак не дают нам про это забыть…
Особенно про то, что к этому, по большей части, причастны мы… Гравитационные поля системы
перестроили мы…
А черт с ними – с гравитацией, с темной энергией… Теперь мы эти силы бездумно и без особой
нужды точно не тронем… И не только потому, что у нас к ним просто доступ перекрыт… Враг нас
даже к термосфере слишком близко не подпускает… По орбите Земли курсируют его базы и
тяжелые истребители… Нет, мы и без них эти силы бездумно не тронем – не совершим и не
допустим таких ошибок, как холод и мрак… чтоб не допустить таких ошибок, как “белые медведи”
и “хранители” Ивартэна… Но сейчас мне нужно больше думать о силах моих… К рассвету солнце
опять пробьет истонченный воздух… Будет палить так, что мы еще вспомним ночную стужу… С
рассветом мы опять вступим в бой… Но мы еще сможем вернуться в Штрауб… А наш командир…
он останется здесь – под этим сломанным небом…
Ничего, сейчас они нам головы сносят, но скоро будем сносить – мы им. Вышибем этим
железкам кристаллы, как они нам вышибали мозги. Медведь-лученосец еще склонит голову под
рукой человека, прошедшего холод и мрак. Похоже, я впадаю в дрему – эти лозунги обычно мне в
голову со сном идут, как образ того офицера, которого проецируют в Штраубе… Он и сейчас стоит
перед глазами – этот офицер приходит из тьмы со штормовым ветром, бьющим в лицо и гонящим
ледяную пыль… Он поднимает штурмовой излучатель XF501, протягивает руку вперед и бросает к
нашим ногам “убитый” вражеский разум – погасшие кристаллы… И за его спиной разгорается
утренний свет… По нему сразу видно, что он – победитель, которым повержен враг и которому
покорились могучие силы. Только в глазах этого мощного мудрого человека сохранен навечно след
военного времени. Лесовский почему-то считает, что он не похож на того, кто вышел из замерзшей
темени, – что слишком уж он хорош собой… еще и чистый, будто не с поля боя. Но он –
победитель. Не с чего ему быть обугленным, покалеченным, голодным и замерзшим. С победой и
нам ничто не помешает стать такими, как он… Как раз поэтому этот офицер встает перед глазами
каждый раз, когда я, продрогший, валюсь с ног и готов проглотить скингера целиком и живьем. А я
уже готов проглотить скингера живьем – со всеми его лохмами – вот и думаю про того гордого и
уверенного офицера, на которого равняюсь. Но нужно согнать этот полусон, отогнать боль и
усталость…
– Герф, думаю, здесь будет видно приближение “медведей”…
– Если мы увидим “медведей”, это точно будет последнее, что мы увидим, – нечего и смотреть.
– Лучше последним увидеть их полет, чем темный обрушенный их лучами тоннель.
16
Я с ним не то, что не согласен, но сейчас мне об этом… Натянутые нервы мне скоро порвут и
без “медведей”, рвущихся на нас с обломков этих звездных небес. Отходить с “оккупированных
территорий” будет трудно…
Я оперся на стол, изо всех сил прижав к его холодному покрытию открытые ладони. Стол
проверку на прочность выдержал… Холод прошел по моим рукам, и боль сразу утихла… Но не от
этой заморозки… Что-то иное притупило боль… Адреналин – он опять зажал мое сердце тисками
готовности… Что-то здесь не то… и этот дракон у дверей, и… Есть что-то еще – что-то
ненормальное, невидимое… Я проверил показатели полей на браслете – и отдернул руки…
– Влад, отойди…
– С чего вдруг?
– Этот стол… От него излучение какое-то исходит мощное.
– Ну не в воздухе же он висит.
– Нет, другое излучение. Положи руку и держи – оно станет сильнее. Сними перчатки…
Лесовский с большим трудом закрыл почти не тронутые медспутником ожоги, но теперь со
сжатыми зубами все же стянул перчатку… и положил руку на стол…
– Точно – есть что-то…
– Только мы не знаем – что именно…
Влад вскочил, как ошпаренный… Города “золотых драконов” опасны и без врага. Хуже всего,
что никогда не знаешь, что в их городах опасно. Мы отошли к стене, притушив фонари…
Застывший на лице сержанта металл отливает посмертной маской… Его рука упала в пустоту –
в эти невидимые лучи…
– Что, Герф, проверим?..
– Нет.
– Проверим. Излучение, как от замков… только сильней.
– Думаешь, это короб?
– Если нет, то и запирать нечего.
– Сканер определяет плиту как монолит.
– Это сжатое пространство…
– Нет, его бы мы сразу заметили – поле было бы очень мощным…
– Оно перекрыто другим полем… От этой плиты излучение идет сильней, чем должно бы
было…
– Технологии полусмертных… Их уже с древности глухой не применяет никто – и не без
причины.
– Эти технологии не древней, чем Небесный город – выходит, не древней, чем бессмертные
“драконы”. Эти технологии просто – стары.
– И опасны.
– Не опасней других.
– Влад… Материю прессуют под нуль – до первичной энергии. И чтобы вернуть ей прежнее
состояние, нужно устроить чуть не вселенский взрыв.
– С ограниченной мощностью.
– Чтобы этот процесс был под контролем, программы нужны точные до крайности.
– Это учтено – как то, что обратно нужно получить, что и положили хранить изначально.
– А если учесть, что положили это “драконы”… и положили неизвестно что…
– Что бы они здесь ни хранили, безопасное размыкание хранилища учтено их техникой
безопасности.
– Мы с тобой – их враги.
– Теперь больше не враги. И врагами их мы стали после установки последних подобных