Чтение онлайн

где-то глубоко под землей… Отпустили его… Обычно тихо это делают – к построению, будто и не

брали никого… А теперь грубо и открыто бросают под последний обрывок времени… Но черт с

ними – главное, ими отпущен мой старый командир… Только серьезен он после их разъяснений до

неузнаваемости – никакой насмешки, никакой былой ядовитости нет. Это не ехидные усмешки –

нервные судороги его лицо дергают… Видно, вообще не спал… И снова на нем стянутый под

горлом китель, снова на его руках тугие перчатки… Совесть перед ним мучает, хоть и понимаю,

что Стикк знал, что делал… У него это дело обычное… Просто неосмотрительно он тут

поступил… Теперь, чуть что – под подозрением. Это еще ничего – хуже другое… Похожие

поочередные погрешности не будут забыты. Пересеченное с другим временем покореженное

прошлое не будет прощено. Проступок следует помнить, чтобы не поднимать его больше с глубины

времени… Каждое следующее нарушение, которое стоит в одной шеренге с прошлыми, проходит

строже – с учетом прошедших. А Стикку после сражений на крайнем севере разум никому не

починить. После столкновений под жестким излучением и стольких смертей его ход мыслей не

перестроить… Чтобы прекратить его походы по другую сторону положенных соображений, нужно

что-то тяжелее примененных к нему кар…

Что Унхаю досталось, мы знаем, но никому не известно – что и от кого. Долгое отсутствие,

следы “теней” – никто ничего подобного не заметил. А это значит, что “тени” его, можно считать,

обошли. Должно быть, получил он только за наш ночной поход. И ему, скорей, больше по нервам,

чем по рукам прошлись. Но Унхай настолько невозмутим и сдержан, что по нему что-то определить

ни у кого еще толком не получилось.

Он, как и мы, пьет уже третью кружку этой густой горечи… Делать нечего – мощные

химические ускорители нам колоть еще долго не будут. Но хоть этот и слабее других, ожидание под

его разгоном просто невыносимо… А теперь нужно ждать… Ждать в замедленном им времени…

201

Только потом, после этого что-то будет – мы примем бой, хуже – заступим посты… До этого не

будет ничего, кроме растянутых ускорением секунд…

Мы будем ждать и дальше – ждать “белых медведей” и их белых лучей… Следующий налет,

следующий штурм… Происходит это очень быстро – хоть война и идет уже очень долго… Сколько

бы наш Центральный мозг версий не просчитал – всегда есть неучтенные факторы. Мы всегда

должны быть готовы – и днем, и ночью… Но до того, как что-то произойдет со скоростью нашего

измененного времени, пройдет долгое трескучее морозом и ожиданием время замедлений…

Грею руки над паром… Этот составной аналог – заменитель, почти неотличимый от настоящей

кофейной пыли. А настоящий порошок редок – его получить сложно. Наш покореженный еще

старой войной мир упорно не принимает это растение. Оно сохранено, но растет только в

искусственной среде, что жжет энергию системы… Наши офицеры-генетики, конечно, могут его

приспособить, но с потерей качеств – в виде очередного чудовища. А нам и так чудовищ хватает.

Влад скрипит зубами с каждым глотком этой черноты, будто ему что-то убойное укололи… А

это, пожалуй, лучший стимулятор – его пить не то, что по вене жгучую отраву запустить… Но

Владу без разницы – он ненавидит все стимуляторы… У него на них реакции крайне сильные,

проявляющиеся сразу. И не столь важно – убойные это химикаты или что-то среднее… Он все

равно становится сверхчеловеком – просто на большее или меньшее время. А здесь… Здесь нам

дают стимуляторы в больших дозах постоянно… И похоже, это для Влада не проходит бесследно…

Похоже, его реакции усиливаются… Не нравится мне это…

Как сердце ни колотит, как ни ясно сознание, ни обострены реакции – мысли подозрительно

напоминают сны. Я знаю, что если бы спал, то никаких сновидений не было бы, но… Хоть

окружающее проходит регистрацию четко – параллельно как-то… Здесь холодно. Из чашки валит

густой пар, от сигареты тонкой струйкой идет изломанный дым… Никак нельзя разобрать – пар

или дым мы отпускаем дыханием… Сорг медленно поднимает голову – в скобе, до сих пор

скрепляющей его бровь, уже блестит отсвет осветительной полосы…

– Герф, идти скоро. Пей и пойдем… Герф, ты что, вконец обдолбанный?

– Мне такие дозы не кололи ни разу еще… Такие, как сегодня… или вчера… Сорг, когда это

было?

– Вчера. Ты должен четко считать дни и ночи, иначе с головой непорядок будет.

– Их здесь считать нелегко… Их здесь даже друг от друга отделить трудно…

– Ближе к полюсу еще трудней – здесь хоть как-то небо темнеет и светлеет каждый день…

Только Хантэрхайм никогда не темнеет – он светит всегда… как и его укрепленные базы.

– Вечное сияние под небом или вечный полумрак подземелий, сбитый режим… Как ты здесь

вообще ориентируешься, Сорг?

– Только по часам и числам – постоянно сверяю их. Свет и тьма – это ориентиры не столь

важные, как…

– Как что?

– Как техника. Ледяные пустыни… Посреди них нет никаких ориентиров, Герф, – ни во

времени, ни в пространстве… Посреди них без техники мы не ориентируемся никак – разве что по

силе притяжения положение определить как-то можем… Но это получается сделать не всегда и

только временно… Свет, мороз и тишина – мы слепнем, немеем и глохнем от этого… А потеря

основных наших ориентиров мутит наш разум, – мы теряем все ощущения… Нет никаких

сигналов, которым обычно отвечает наш разум – и он перестает отвечать… Потом он перестает и

посылать сигнал… в эту пустоту, которой становится наше тело, уподобляясь этой мерзлой

пустыне… Никогда не летай по ледяным пустыням на “стреле” под прямым управлением – ты

разобьешь “стрелу”… Запомнить это ты должен твердо. Это наше первое правило из тех, что