Чтение онлайн

определяют цели, бьют четко по целям точечными ударами. Они четко определяют ударные точки

высшего достижения при низшей силе удара и низшей ударной отдачи. И этот расчет действий и

противодействий оптимален – эффект достижим простым методом и почти без потерь. Только мы

подо льдом и пламенем ждать их схем, считай, не способны. И чем больше мы им клочья пламени

с ледяными осколками в глаза бросать будем, тем больше будем их тормозить. Одно влечет за

собой другое… Мы ускоряем ход времени – и набираем обороты.

– Пусть офицеры идут быстрее всего, что вокруг нас. Но мы ж от того, что кругом, не отстаем –

идем в ногу.

– Нет, медленнее. Это общую систему мы еще ровно держим. И будем, если офицеры

замедление не получат.

– Что ж, выходит, что мы без них?..

– Мы друг с другом сцеплены – их нет без нас, нас без них.

– Верно. Системы нет. А без этой системы нет и никого, и ничего.

– Может, что-то и есть, но что-то другое.

– Прежде люди почти погибли под силой пассивности к окружающему, после – под силой

агрессивности к нему. А сейчас у нас что-то среднее – и эту систему сохранить мы обязаны.

– Главное – не разрушить ее ни тем, ни другим…

– При чем здесь это?

– Чем активнее мы во что-то вмешиваемся или не вмешиваемся, тем чаще случаются

осложнения. У нас здесь все так же – без лечения больные погибают, но многие препараты

становятся ядом при увеличении дозы, проявляются побочные действия… Уверен, что все, о чем

мы знаем устроено по одному принципу. Думаю, и все, о чем мы не знаем, подобно тому, что мы

знаем. А вообще, думаю, главное, что когда процесс идет, тогда он идет – и с объединением, и с

распадом… Конец должен быть, но только конец фрагментарный. Этот общий бесконечный

процесс собирает и разъединяет элементы и их фрагменты времени – это проход от одного к

одному… От Пустоты к Пустоте. Ты что, Герф?

– Ничего.

– А показатели что-то не очень…

– Нормальные.

– Будь спокойней – не повредит. Мы еще в процессе, так что показатели скоро проверять будут.

Мои показатели запрыгали невпопад… Кажется, начинаю понимать…

– Говорухин, это продолжение испытаний?

– С чего вдруг? Лучше подумай о том, что происходило в древности – до третьей мировой

войны. Люди апробировали новые “лекарства”, помогающие им выживать, но не отменяли их при

проявлении побочных эффектов, как это делают грамотные специалисты, – вот и вымерли от

осложнений. Это произошло даже раньше, чем могло бы произойти от “болезни”, так скажем.

Знаешь же, весь наш прогресс – не что иное, как средство подавления иммунитета планеты, – это

чтобы она нас не отторгала. С такими средствами всегда нужно быть настороже, осложнения уже

доводили Землю, можно считать, до полного некроза тканей.

– Ты чего добиваешься? Думаешь, меня отбракуют после этого? Нет – я стабильный.

Говорухин распахнул глаза…

– Я только помочь хотел.

– Не понимаю, почему мне сегодня все пытаются помочь! И еще такими сомнительными

способами!

85

– Герф, ты боец – ты должен быстро соображать. И, между прочим, вас ничто не должно из себя

выводить, так что…

– Кончай с этим, если это не обязательно.

Понимаю я все эти сравнения с некрозами – кому, как не нам, это понимать. Мы-то операции за

сутки проводим, а врачи… Если на полное восстановление расщедрятся – любого за пару часов по

кусочкам соберут и на ноги поставят. Но кто ж столько энергии изводить будет? Бывало и неделю

здесь отдыхаешь, про некрозы всякие слушаешь, пока с частичным восстановлением в порядок не

придешь… Все у нас просто – тренировки, посты, бои, разведвылазки – все кончается здесь, в

медчасти…

Говорухин уселся на край стола и как бы завис в воздухе – почти исчез… В белой одежде в

белом помещении медработников можно и не заметить – только если по движению… Поэтому и

чувствуешь себя с ними всегда так напряженно – привычка стрелка – выискивать все невидимое,

следить за движением и быстро реагировать.

– Герф, да сейчас происходит ничто иное, как… Наш мир сейчас почти стерт из-за войны, а

война и началась из-за того, что он был почти стерт. И с войной этой так же дело обстоит… Каким

бы наше оружие ни было – оно имеет огромную разрушительную силу. А сейчас мы не можем

ждать, не можем думать – начинаем метаться от мощных лучевых пушек к недоработанным

пространственным переходам… Слишком быстро отчаиваемся, находим новую надежду – время

теперь пойдет быстрее… Оно уже пошло быстрее.

– Лучше не продолжай – толку не будет.

– А мы ведь еще так и не восстановили отторгнутые ткани планеты – только сдерживаем

распространение этой коррозии коррекциями…

– Нельзя было просто сказать, что ты против применения лучевых пушек такой мощности?

– Я не сказал, что против… Просто нужно уметь ждать. Если все без разбору начнут бросаться

сгоряча на лучевые пушки первого порядка, так недолго и планету уничтожить. Нужно ждать. Мне

это ночью спать не дает – все ветер в ушах воет, но нужно ждать.

– Ты на севере служил?

– Ледяные пустыни Хантэрхайма выбора не дают – если они не убили наповал, значит

заставили подумать над этим. Правда, Хантэрхайм особо не дает времени на раздумья. Но, чтобы

там выжить, приходится постоянно думать о том, как это сделать. Хантэрхайм провоцирует,

требует отдать зажатое в зубах терпение, но если не выдержишь – покарает.

– Ты там был?

Похоже, что был, и на него это оказало соответствующее влияние.

– Я там пять лет прослужил.

– И как?

– Холодно. Это кажется, что Ивартэн и Альвэнхайм далеко. Хантэрхайм зажат льдами, стоит

посреди снежной пустыни. Ночью мороз опускает нас на минус семьдесят градусов даже сейчас,