Чтение онлайн

Принц Лорент как раз доел пирожное с кремом и теперь гонял по тарелке крошки, пытаясь подцепить их пальцем.

— Не знаю, почему вокруг Рождества такая шумиха… Говорят, что это праздник мира и добра для всех людей, но это настоящий ад и источник седых волос для всех Сейдж в Атенеа.

Его жена игриво хлопнула его по колену.

— Вот еще вздор!

Он приподнял бровь.

— Тебе не приходится гоняться за этими маленькими дьяволами, которых ты называешь карапузами. — Он повернулся ко мне и леди Элизабет, качая головой. — Я не помню ни одного года, когда бы ужин не закончился бросанием еды друг в друга или случайным возгоранием гирлянд.

Зимний сезон, который начинался с бала в честь Осеннего равноденствия и заканчивался Новым годом, был зрелищем величественным, и все, кто имел хоть малейший шанс, появлялись на празднествах при дворе. Но рождественский день всегда оставался семейным праздником: дворец заполнялся всеми членами семьи Атенеа, а их было около сотни. Это был верный путь к полнейшему хаосу.

Леди Элизабет на удивление по-девичьи рассмеялась — я ждала, что ее смех будет глуше.

— Никогда не приглашай меня в свои спутницы на Рождество, Эл.

Он что-то пробормотал в ответ и поцеловал ее руку. Я опустила взгляд на свою тарелку, сделав вид, что ничего не заметила, и откусила кусочек от едва начатой булочки.

Снова раздались голоса, и я услышала, как принцесса обратилась к своему племяннику:

— Фэллон, почему бы тебе не сопроводить леди Отэмн на прогулке по саду, пока не стемнело? К вашему возвращению ужин будет готов. Не переживайте, дорогая, все будет неофициально, — добавила она, обращаясь ко мне.

Принц встал, и я поспешно последовала его примеру, оставив б'oльшую часть булочки на тарелке.

Посыпанная гравием дорожка извивалась змеей, и я шла за принцем между домом и увитой плющом стеной, которая служила границей сада. Стена была на самом деле скалой, которая возвышалась над домом и закрывала его от пронизывающего ветра. Цветов на клумбах было немного, зато среди молодых кустарников в изобилии были видны проволока и решетки для вьющихся растений. Когда они подрастут, сад будет очень красивым.

Мы шли по тропинке, что следовала вдоль небольшого журчащего ручья, время от времени пересекая его по горбатым мостикам.

— Иногда мне кажется, что я сошел с ума, но Англия нравится мне больше Австралии.

— Неужели? — ответила я, очень удивленная.

Как пустынное место может кому-то нравится больше, чем такой живой и подходящий для Сейдж город, как Сидней?

— По загару я, конечно, скучаю. — Он вытащил руки из карманов куртки и вытянул их так, что приподнявшиеся рукава рубашки открыли линию загара на запястьях. — Но мне нравится, что здесь зелено и спокойно.

— Ты совсем не скучаешь по Австралии?

— Нет.

Я остановилась, прикусив язык. Он сделал еще два шага, прежде чем понял, что меня рядом нет.

— Отэмн…

— Ты разве не скучаешь по Аманде? — выпалила я, чуть не запнувшись, когда произносила имя его бывшей девушки.

Принц с трудом сглотнул: я заметила, как его адамово яблоко поднялось и снова опустилось.

— Нет. По крайней мере не так, как ты предполагаешь.

Он повернулся на каблуках и пошел дальше.

Моя попытка казалась безнадежной, но я все-таки сказала ему в спину:

— Я не понимаю.

Я потеряла его из виду, когда он исчез на веранде и свернул за угол. Я побежала вперед, обогнула большой куст фуксии, который скрывал облокотившегося на перила очередного маленького моста принца, и медленно подошла к нему. Он смотрел на воду так, будто это был портал, потому что когда я подняла взгляд на его глаза, то поняла, что в водной глади он видел то, что было недоступным для меня, и думал о том, чего я не могла с ним разделить.

— Я никогда не любил Аманду.

Я крепко схватилась за перила.

— Что?

Мой неосторожный вопрос вернул его к реальности, и вода стала отражать лишь тень нависшего моста.

— А она не любила меня. Мы были… не знаю, как это объяснить… наверное, просто друзьями, которые спали вместе.

— О… — мягко выдохнула я. — Я… я не думала, что ты такой.

— Нет! Нет, ты неправильно поняла.

Он опустил голову на руки и пробормотал что-то себе под нос. Я не могла разобрать слов, пока он не убрал руки, проведя ими по волосам.

— Это был взаимовыгодный союз.

Вздохнув, он выпрямился, пересек мост и развернулся в пол-оборота, приглашая меня присоединиться. Я колебалась.

— Позволь мне все объяснить, — предложил он. И добавил: — Прошу вас, герцогиня.

Что-то во мне привело ноги в движение, и я, сама не понимая как, пошла рядом с ним. Его руки потянулись к карманам джинсов, и он сделал глубокий выдох, а потом коротко вдохнул.

— Возможно, то, о чем я буду говорить, будет для тебя непонятным из-за того, что случилось с твоей бабушкой тогда, но ты помнишь нетерпеливое желание повзрослеть, которое испытываешь, когда тебе четырнадцать?

Я не видела связи между его вопросом и темой нашего разговора, но понимала, о чем он говорит. В четырнадцать мне казалось, что я уже выросла. Я считала себя взрослой. Я вряд ли тогда поверила бы, что за какие-то восемнадцать месяцев стану более зрелой, чем за все предыдущие годы, что к своим неполным шестнадцати стану совсем другой.

— Да, я понимаю.

Он ненадолго закрыл глаза и сухо засмеялся.

— У меня в четырнадцать лет была чрезмерно раздутая уверенность в своей взрослости. Мне надоело быть под присмотром родителей в школе в Атенеа; я считал себя выше этого, поэтому предпочел поехать хранителем в Австралию. Я многого ждал от этой поездки. Но и у прессы хватало ожиданий.

Он выглядел довольно жалко, глядя на скалу, но не видя ее, и так глубоко засунув руки в карманы, что они казались негнущимися. Мне стало интересно, выгляжу ли я так же, когда моя голова чем-то занята. Мне не хотелось, чтобы меня жалели.

— Меня назначили хранителем в школу-пансион в Сиднее и приставили ко мне охрану. Школа оказалась небольшая, но там уже было около десятка других хранителей-Сейдж. С ними и с группой людей я довольно быстро подружился.

Это я уже знала. Как и полагается девочке десяти лет, я влюблялась в знаменитостей, поэтому следила за каждым его движением, — хотя рассказывать принцу об этом я не собиралась.