Чтение онлайн

— Трудная битва будет для нас по такой жаре, — проговорил Кикена, отдавая Крону шлем и проводя руками по волосам. Затем расстегнул застежку плаща.

Крон благоразумно промолчал. Он подхватил падающий плащ и передал его вместе со шлемом Валургу.

— Проходите, консул, — снова предложил сенатор, пропуская Кикену вперед. И уже за его спиной подозвал Шекро и шепотом приказал:

— Смени Калецию. Пусть к столу подает другая рабыня.

Кикена неторопливо шагал по вилле, хмуро осматриваясь. Больше всего его внимание привлекли настенные росписи: лаково-восковые фрески мифологических сюжетов.

Постепенно созерцание их настолько увлекло его, что его лицо разгладилось и он даже завистливо прицокнул языком.

— Я вижу, сенатор, — наконец сказал он, — что вы ценитель не только поэтического слова, но и живописи. Очень сожалею, что ранее мне не приходилось бывать у вас. И если между нами частенько случались расхождения по политическим вопросам, то в живописи, надеюсь, мы бы нашли общий язык.

— Я прекрасно отношусь к живописи, — сказал Крон, — но это не мое увлечение. Стены расписаны еще при моем дяде, Аурелике.

— А кто художник? Крон пожал плечами.

— Жаль… Я бы заказал ему под роспись несколько комнат.

Крон снова промолчал.

«Неужели консул настолько туп, — подумал он, — что не предвидит своего конца и продолжает хвататься за ускользающее благополучие? Или привычка играть свою роль для толпы настолько укоренилась в нем, что он не может ее оставить даже в столь трагический для Пата момент? А может, он верит в победу? Тогда он еще более туп. Просто удивительно, как этот напыщенный ханжа мог занять консульское место».

Они вошли в гостиную, где все в той же позе, тупо уставившись в обеденный столик, сидел Плуст.

— Ба! — удивленно воскликнул Кикена. — Парламентарий Плуст! Давненько я вас не встречал, а вы вот где прячетесь!

При звуке голоса Кикены Плуст вскочил.

— П-приветствую консула… — промямлил он. Появление Кикелы в доме Крона оказалось для него полной неожиданностью.

Консул подошел к столику и опустился на подушку.

— Садись, — милостиво разрешил он Плусту.

Плуст рухнул на свое место. Глаза его наконец остановились — их намертво приковал к себе кулон Осики Асилонского, висевший на шее Кикены.

Крон сел слева от Кикены и хлопнул в ладоши. Из-за завеси быстро просеменила рабыня с большой глиняной чашей воды. Опустившись на колени перед столиком, она протянула чашу консулу. Кикена неторопливо омыл руки, внимательным взглядом осматривая рабыню. Затем, так ничего и не сказав, отвернулся.

— Картретское или иларнское? — спросил Крон.

— Что похолоднее.

— Картрет, — приказал Крон рабыне.

Она молча подхватила чашу с водой и исчезла за завесью. Вскоре появилась с подносом, на котором стояли кувшины с вином и кубки. Когда она наливала вино, низко нагнувшись над столиком, Кикена не преминул заглянуть ей за вырез хиторны.

— Н-да, у твоего раба вкус был ничего.

Крон молча усмехнулся. Шекро успел заменить Калецию другой рабыней.

— За благосостояние и процветание этого дома! — поднял кубок Кикена.

— За победу патского оружия! — спокойно возразил Крон.

Плуст вздрогнул, оторвал наконец взгляд от кулона на шее консула и схватился за свой кубок.

— Да, за победу! — судорожно выдохнул он. Кикена пристально посмотрел на Крона.

— Правильно, — констатировал он и выпил. Плуст громко выдохнул, обвел всех каким-то

странным, затравленным, ищущим поддержки взглядом и вдруг продекламировал:

— Как кровь, вина журчащие струи… — Он запнулся, очевидно, дальше не знал. — Струи журчащие…

Консул с немым удивлением уставился на него. Но Плуст уже молчал, снова погрузившись в отрешенность.

— Когда я слышу в стихах упоминание о журчащих струях, — пренебрежительно заметил Кикена, — мне хочется встать и помочиться.

Он отломил кусочек лепешки, обмакнул в соус и отправил в рот.

— Отличный соус! — похвалил он, дожевав. — Как-нибудь пришлю к вам своего повара, пусть возьмет рецепт.

Кикена неторопливо вытер руки, губы и повернулся к Крону всем телом. Взгляд его снова стал недобрым и тяжелым.

— Меня привели к вам, сенатор, государственные дела. Сенат требует от вас выдачи Кале-ции.

— Рабыни Калеции, — поправил его Крон.

— Да, вашей рабыни.

— Насколько мне известно, — спокойно заметил Крон, — согласно всем скрижалям, рабы являются собственностью господ, а собственность в империи неприкосновенна, если только человек, владеющий этой собственностью, не является врагом империи. Рабыня Калеция — моя собственность. Следует ли так понимать, что если Сенат требует конфискации моей собственности, то мое имя внесено в проскрипционные списки?

Что-то мигнуло в глазах консула.

— Никто не считает вас врагом империи. Сенат заплатит вам за рабыню.

Крон пожал плечами.

— Это что-то новое в решениях Сената. А завтра он не захочет купить мою виллу? Я не собираюсь ничего продавать.

Лицо Кикены потемнело.

— Послушайте, сенатор, — повысил он голос, — вы прекрасно знаете, зачем нам нужна Калеция! Она была любовницей Атрана, предводителя взбунтовавшихся рабов!

— Ну и что? Кикена взбеленился.

— Имея ее в своих руках, мы заставим Атрана сложить оружие!

— Не мелите чепухи, консул. Если, допустим, шайка разбойников захватит одну из ваших многочисленных любовниц и потребует с вас выкуп, то что они получат? Да ни ломаного звонда!

Глаза у Кикены налились кровью, на шее напряглись жилы. Ненавистью, брызжущей из него, он буквально испепелял Крона.

— Я повторяю: Сенат требует выдачи Калеции!

— Успокойтесь, Кикена, — примиряюще сказал Крон. — В конце концов, я тоже сенатор. Поэтому не вижу разницы, где будет находиться заложница — в тюрьме Сената или у меня под стражей. Пусть она останется здесь, а Сенат попробует предложить ультиматум Атрану. Но вряд ли из этого что-либо получится. Я же свою собственность терять не намерен. Тем более, — Крон попробовал спошлить, — что у меня тоже хороший вкус.

Кикена молчал. Такое предложение его явно не устраивало. Консул хотел иметь хоть один козырь в своих руках.

— Вы заставляете меня применять силу, — процедил он.

Крон весело посмотрел в глаза Кикене.

— В таком случае, вы привели с собой весьма малочисленный отряд. Чтобы с ним справиться, я даже своих стражников не позову на помощь. И вы это знаете.

Консул знал об этом. С год назад сенатор Страдон подкупил разбойничью шайку Тихони-Кровопуска для покушения на Крона. Поводом послужил памфлет, высмеивающий Страдона за противоестественное сожительство со своими рабами. Памфлет был жесткий и злой, а в Пате даже из-за более невинных проделок подсылали убийц. В ту ночь Крон, не ожидавший нападения, сгоряча уложил в несколько мгновений шестерых нападающих, а остальные поспешно разбежались. При выборах консулу удалось замять имя своего приспешника, но случай наделал в Пате много шума. Его даже сравнивали с подвигами мифологических героев, и с тех пор устраивать покушения на Крона остерегались.