Чтение онлайн

Нечто подобное и ожидал увидеть Таксон Тей. Вода в озере представляла собой биологически активный бульон. Он растворял оболочки икринок, а затем свободные органические радикалы произвольно сшивали хромосомы различных зародышей в хаотическом порядке. И одна на миллиард из таких структур оказывалась способной к развитию.

Хемомутанты. Именно из-за них был закрыт кордон, и покордонники Соединенных Федераций стреляли по любой движущейся мишени. Вначале стреляли, а потом разбирались — в кого.

Таксон Тей в сердцах сломал о колено удочки и забросил обломки в озеро. Затем вернулся к палатке, развел небольшой костер, разогрел на углях консервную банку с кашей. Позавтракав, не спеша упаковал рюкзак, засыпал костер, закопал пустую жестянку и двинулся в путь.

Немного попетляв по лиственному лесу, он выбрался на широкую дорогу, ведущую в Солдатский хутор. Психоматрица услужливо подсказала, что свое название хутор получил по основанию — лет двести назад, когда государь, понуждаемый политической ситуацией, отменил крепостное право и начал раздавать земельные наделы солдатам после тридцатилетней службы. Во времена Республиканства хутор переименовали в Червленую Дубраву, но пятьдесят лет назад, после экономического краха новой власти, старое название вернулось.

Припекало. Днем между хвойным и лиственным лесами устанавливалась еще большая разница микроклимата, чем ночью. В густом широколиственном лесу висел сырой, прохладный полумрак субтропиков, а в хвойном — давила сухая духота лесостепи. Редкая тень от хвойных гигантов не давала прохлады. И кустарник здесь не рос — подлесок просто не приживался на раскаленном песке.

Спина под рюкзаком мгновенно взмокла, по лицу чуть ли не ручейками катились крупные капли пота. Таксон Тей попытался идти лесом — шагать по ковру из опавшей хвои было значительно легче, чем по зыбкому песку, — но застойная духота быстро выгнала его на дорогу. Здесь хоть изредка овевало легким ветерком, сдувавшим с мокрого лица многочисленных мошек.

Таксон Тей шел не спеша, оценивал, сравнивал. Спешить было некуда жить здесь предстояло долго. Хвойный лес выглядел явно рукотворным: посажен ровными рядами, прорежен, ни одного ствола сухостоя. Прямо таки разительное несоответствие сведениям психоматрицы.

У молодой посадки за ним увязалась хохлатая кликуша. Она пролетала над самой головой, садилась метрах в десяти впереди на ветку и, пока Таксон Тей проходил мимо нее, сердито, потрясая хохолком, предупреждала: «Худо-тут! Худо-тут!» Хотя как раз хвойный лес, в отличие от озера, не давал повода для столь пессимистического заключения. Совершив с десяток перелетов, кликуша вдруг пронзительно закричала и, сорвавшись с ветки, улетела в чащу. Но только через несколько минут Таксон Тей понял, что ее спугнуло. Сзади, далеко-далеко в лесу, появился тонкий, как комариный, звон, который постепенно перешел в треск, а затем оформился в хорошо различимый рокот мотора.

«Вот и попутка», — подумал он, сошел на обочину и стал ждать. На удивление, ждать пришлось долго. Звук мотора все нарастал, приближался, усиливался, вот он перешел в грохот… С каждым натужным взревыванием казалось, что именно сейчас из-за поворота покажется машина… но рев мотора только продолжал наращивать децибелы, и Таксон Тей уже не мог себе представить металлического монстра, способного произвести такие звуки. Над дальними деревьями возникла пульсирующая струйка дыма, выбрасываемого машиной, что повергло Таксона Тея в ошарашенное недоумение. Создавалось впечатление, что по песчаной просеке идет паровоз. Без рельсов. Струйка дыма быстро превратилась в черно-белый столб, он достиг ближайшего поворота, рев стал совершенно несусветным, и только тогда на дорогу выкатилась громада лесовоза. Он действительно напоминал локомотив, но выглядел еще внушительней: тупая квадратная морда высотой в три человеческих роста, черная и безглазая — вместо ветровых стекол стояло забрало широкополосного жалюзи. И шел он внушительно, словно не ощущая сопротивления, веером разбрызгивая песок из-под широченных траков.

Таксон Тей неуверенно поднял руку и на всякий случай отступил подальше к обочине. Такая махина вполне могла не обратить на него внимания.

Но она обратила. Метрах в тридцати от него машина вдруг резко присела, словно готовясь подпрыгнуть, да так и застыла, окутавшись облаком стравливаемого пара. Рев турбины скачком перешел в редкое усталое чухканье.

Оглушенный наступившей тишиной, Таксон Тей еле расслышал окрик.

— Что?! — в свою очередь прокричал он.

— Руки подними!

Пар рассеялся, и Таксон Тей увидел, как между полосами жалюзи просунулся оружейный ствол. Дуло его было, что жерло.

Таксон было дернулся, чтобы поднять руки, но Тей глупо спросил:

— Зачем?

Из лесовоза отрывисто тявкнуло, у ног всплеснулся фонтан песка, и кинетическая энергия громадной пули, переданная грунту, швырнула Таксона Тея на колени.

«Дурак!» — прошипел Тею Таксон, вскидывая руки.

В машине гулко захохотали.

— Так-то лучше! Задавать вопросы и командовать буду я! — Из оружейного ствола сочилась тоненькая струйка дыма. — Теперь медленно, не опуская рук, встань. Так… Так же медленно снимай рюкзак… Стоп! Я сказал — медленно! И чтобы я руки видел!

Таксон Тей опустил рюкзак на песок и снова выпрямился с поднятыми руками.

— Соображаешь, — удовлетворенно донеслось с лесовоза. — Теперь — пять шагов вперед, — продолжал командовать голос. — На колени… А теперь — лечь ничком. Руки за голову, и морду из песка не вынимать!

Взвизгнул запор, громыхнула дверь, по металлической лесенке загремели шаги. Затем послышался скрип песка под ногами, и хозяин лесовоза приблизился.

— Ноги шире! — скомандовал он и ткнул в спину Таксона Тея стволом оружия. — Лежать!

Быстрыми уверенными движениями водитель обыскал его.

— Вставай!

Таксон Тей поднялся. Метрах в пяти от него стоял невысокий плотненький крепыш. В застиранных армейских брюках, ношенных, но еще крепких сапогах из толстой грубой кожи с короткими голенищами, в клетчатой расстегнутой рубашке с высоко закатанными рукавами. Обеими руками он держал у бедра страшного вида автоматическое ружье, больше напоминавшее гранатомет. Ремень ружья впивался в плечо, обширная плешь багровела от натуги, но по небритому, с двухдневной щетиной лицу блуждала самодовольная улыбка.

— Что в рюкзаке?

Таксон Тей стряхнул песок с губ и стал отплевываться.

— Палатка, спальник… Удочки…

— Что?! — взревел водитель. — Руки за голову и марш в машину!

Они зашли сбоку от лесовоза, и Таксон Тей, наконец, смог рассмотреть его. Машина действительно была чрезвычайно похожа на паровоз на гусеничном ходу. Только топка с котлом располагалась сзади кабины вместе с крытым тендером. За тендером на подвесной консоли торцами на крышу покоились десятка три толстенных бревен; их макушки метров за пятнадцать от лесовоза крепились на одноосной тележке.

— Залазь! — приказал водитель.

Таксон Тей ухватился за поручень.

— Куда?! — заорал водитель. — Цирроз тя в печень! В топочную!

Таксон Тей увидел рядом с дверью водительской кабины еще одну, к которой вели черные, заскорузлые от смолы скобы. С трудом отдирая ладони от липкой смолы, он забрался в топочное отделение. Сзади звякнула дверь, громыхнул засов. В топочном отделении было темно и невыносимо жарко от пылавших в топке угольев. От висевшей в воздухе сажи першило в горле; она покрывала стены, потолок, котел, ровно уложенные в тендере дрова; крупные частицы неприятно скрипели под ногами.