Чтение онлайн

Я молчал.

— Повторяю и повторяю тебе, Леша! Я получил профессорскую степень именно в исследованиях поведенческой психологии. Давай я порассуждаю немного за тебя, раз ты взял моду молчать… — Профессор отставил ножку, как оратор в сенате. — Сначала Вяземский создал такую ситуацию, что ты начал всерьез опасаться за свою жизнь и решил бежать от него. Но скрыться от ликвидаторов, как ты понял, не так-то просто. Тебе понадобились защитники, и ты решил искать их среди наших врагов. Кроме того, тебе очень хотелось отомстить ликвидаторам за смерть Риты, Наты и… Кого там еще?.. Но просто так ты не мог заявиться в ГРУ и во всем покаяться. Тебе нужны были доказательства твоей невиновности. Ты мог бы избежать смерти только в одном случае: украв у нас материалы, которые мы спрятали для тебя в тайнике, и передав их в ГРУ.

Я молчал.

— Признаться, мы с Васей боялись, что ты по своей природной недальновидности не найдешь тайника. Но ты с честью выдержал экзамен! Считай, тысяча долларов — премия! Как в «Своей игре»… И ты заявляешься к нашим противникам и выкладываешь им добычу. Пока ты ехал, пока встречался и рассказывал о том, какие мы плохие, наши агенты подбросили Москве информацию об архиве военной разведки, якобы спрятанном в этом месте. Потом мы наняли отряд уйгуров и даже пошумели возле заставы прошлой ночью…

Я молчал.

— Ты отлично справился, Леша! Мы… да и вы сами уничтожили последний отряд наших противников. Теперь им просто нечем и некем с нами воевать. Дальше уже дело умелой интриги в аппаратных верхах. Впрочем, тебя это уже не касается. А впрочем…

Я молчал.

— Ты, Леша, можешь пригодиться нам для еще одного деликатного дела. В бою ты себя уже показал. Твоя кандидатура полностью пригодна для последней операции в нашем деле.

Я молчал.

— Итак, предлагаю тебе жизнь и жизнь твоих друзей в обмен на поездку с нами.

— Мне… надо посоветоваться, — наконец нарушил я обет молчания.

— Э, нет! Принимай решение сам.

— Но что подумают они, — я кивнул в сторону далеких Шархеля и Сашки Колчина, — если я с вами сейчас уйду?

— Настоящие друзья не изменят мнения о тебе. Придурки назовут предателем. Но твои друзья, настоящие друзья, — они ведь не придурки?

— И даже попрощаться нельзя?

— Считай, уже попрощался.

— Х-х… Х-хорошо. Согласен.

— Тогда махни им рукой. Пусть не прячутся, пусть спокойно уходят.

Я повернулся к своим. Отчаянно замахал руками, показывая им, чтобы они уходили.

— Леша! — донесся голос.

— Уходите! — заорал я. — Все будет нормально!

— Ты куда?!

— Все нормально! — вопил я.

— Хватит. Твои друзья не настолько тупые, чтобы им по десять раз все объяснять! — Профессор подтолкнул меня в спину. — Пошли, пошли. Василий очень тебе обрадуется, вот увидишь!

Весь путь от Душанбе до Москвы ни я, ни профессор, ни Василий не проронили ни слова. Мы держались так, словно и не были никогда знакомы.

Уже на подъезде к Москве, в машине, Вяземский с заднего сиденья наклонился вперед и сказал:

— Теперь, Леша, я могу рассказать тебе немного о последнем деле.

Василий за рулем, казалось, ничем, кроме дороги, не интересовался.

— У тебя ведь при себе фотокарточка Анатоля?

Блин! Он, конечно, специалист по чему-то там поведенческому, но всему есть предел! Сердце мое отстучало барабанную дробь.

— Давай-давай, — поторопил профессор.

Я полез во внутренний карман и вытащил фотографию.

— Ната ведь просила тебя перевести деньги с ее счета опекунам Анатоля. Я прав?

Мне оставалось только кивнуть, чтобы не задавать еще один идиотский вопрос о потрясающей осведомленности профессора.

— Теперь переверни карточку и прочти адрес, где живет ее сын.

Я перевернул карточку, вчитался во французские слова и застыл. Анатоль жил в Москве. Когда Ната передавала мне фотографию, я лишь мельком взглянул на адрес, на номера банковских счетов. От моих глаз ускользнуло почему-то такое явственное слово Moscou. Как же так! Я потер лоб. Вот придурок! Где были мои глаза? Анатоль живет в Москве!

— Невнимательность, Леша, губит не только мышей. Эта карточка была у тебя все это время, и ты ни разу не поинтересовался ребенком Наты.

Да! Я действительно не смотрел на карточку все это время! Ну и что с того?! Я хотел помочь Анатолю после того, как разберусь с профессором и попаду в Москву.

— Так вот, Леша. Нам надо забрать деньги, которые ты собирался перевести Анатолю. А потом… шлепнуть ребенка и его опекунов. Всего делов!

— З-з… зачем…

— Зачем нам деньги ребенка? Это не его деньги. Это деньги нашего государства. Твоя Ната, как и все эти долбаные разведчики, получили деньги от нашего государства. Она не имеет права отдавать их своему сыну.

— З-з… зачем убивать?!

— Нет человека — нет проблемы, — нравоучительно изрек профессор известную банальность.

— Он же ребенок!

— Дети растут… — пожал он плечами.

— Профессор! Да вы параноик!

— Я шизофреник, — хихикнул профессор. — Шучу.

— А я не шучу! Не трогайте ребенка!

— Это не твоя война, Леша. И не твое дело.

Машина подъехала к дому профессора. Василий открыл багажник, достал оттуда пакеты с продуктами и ушел в подъезд.

— Не кипятись, Леша, — сказал профессор. — Сейчас поднимемся ко мне, все обсудим. Выпьем, закусим…

Он холодно сверлил меня взглядом.

Сбежать? Вот сейчас! Ну? И куда? В милицию? Ага! Моя милиция меня стережет, никогда не было так хорошо! Или вот еще вариант — ГРУ. Бр-р!.. Нет, остается только одно — быть рядом с профессором и постараться ему помешать. Проще говоря, убить.

— А я согласен, профессор! Давно не пил хорошей водки!

— Вот и чудно. Люблю благоразумных людей.

Мы поднялись в квартиру.

Василий уже накрыл стол на кухне и разлил водку.

— Ну, приступим! — потер руки профессор и указал мне на стул. — Во-первых, за встречу! — произнес он тост.

Чокнулись, выпили.

Профессор не дал как следует разместиться в желудке первой рюмке, как произнес еще тост:

— Во-вторых, за содружество родов войск!

Чокнулись, выпили.

— Теперь предлагаю почтить память всех убиенных на этой войне!

Выпили. Не чокаясь.

«Скрипач» Василий тут же разлил по четвертой. Что это они делают? Явно решили набраться. Или меня накачать.

После седьмой или восьмой рюмки молчавший все время Василий начал как бы невзначай свинячить. Несколько раз пролил водку мимо рюмки и попал в салаты. Потом затушил сигаретный бычок о кусок семги на тарелке да так там его и оставил. Уронил на пол хлеб и не поднял.