Чтение онлайн

— Вы не понимаете! Помните, когда-то вы перенеслись в Святилище вместе с Марахом? Ну вот. Вы сами теперь — как Марах!

Моя птица возмущенно заухала в углу. Я была близка к подобной реакции.

— Я уверен, в моей компании Святилище точно пустит вас! Вы не представляете для него опасности. Попробуем?

И, хотя душа моя была полна сомнений, мы попробовали. И преуспели.

Тогда моя жизнь снова расцветилась тайной, которую я разделила с принцем, но не стала раскрывать ни Кадии с Дахху, ни Полыни. Я думала, мной движет вежливость — ведь друзьям, использующим классическую магию, такие вылазки могут оказаться недоступны… Зачем расстраивать людей недоступными для них чудесами?

Возможно, впрочем, я вру про вежливость. И молчу по другой причине, внятно объяснить которую не решаюсь даже самой себе.

Так или иначе, уже полтора месяца я и сама не была в Святилище. Потому что в феврале случилось неприятное.

На улицах Шолоха тогда злилась и выла метель. Она чувствовала — время её уходит, еще неделя-другая — и весна наподдаст пинка, с громким гиканьем изгоняя седую зиму. Мокрый снег крутился вихрями на бульварах, сметая улыбки с лиц прохожих, но, опустившись на мостовые, мгновенно таял. По лесу невозможно было передвигаться: грязно-серые сугробы перемежались чавчкающими лужами грязи; утробно выли заскучавшие вепри; приунывшие голые деревья все норовили выколоть прохожим глаз.

В общем, тоска. И принц предложил устроить очередной пикник в Святилище. Ибо в Святилище всегда лето — очень удобно! Я с радостью согласилась. Мы сквозь золотую дверцу прыгнули в Междумирье. И в белокаменной беседке открыли изящную корзинку для пикника, чтобы обнаружить, что плед и посуду принц взял, а вот сэндвичи — нет.

Лиссай скривился:

— Иногда я забываю, что еда берётся не из воздуха. Побудь тут, я исправлюсь, — пообещал он, шустро намалевал дверь, воткнул туда фарфоровую ручку и был таков.

Я ждала час. Я ждала два. Погода вокруг беседки сначала испортилась, а потом… А потом Святилище начало таять. Совсем. Исчезли громадные деревья, столбами уходившие в небо. Растворились, одна за другой, колонны беседки. С тихими хлопками пропали цветы и травы, превратившись в седой туман.

— Э-э-э, — протянула я. — Святилище, милое, я еще тут, если что. Ты не могло бы остаться прежним?

Фигушки. Лиссай все верно стеоретизировал: для Междумирья я была никем.

Как оказалось, это означает, в том числе, что для меня можно не стараться сохранять оболочку.

Я оказалась подвешена в молочно-белом тумане, без каких-либо ориентиров. У меня уже был опыт подобной «левитации», но тогда он быстро закончился.

А тут время шло, и шло, и шло…И шло…

И шло опять.

Или не шло.

Я не знаю. Именно тогда я вспомнила, что однажды, мимоходом, хранитель Карланон объяснял: время в Святилище идёт куда быстрее, чем у нас.

Как мы вычислили с принцем уже потом, разница эта составляет примерно десять раз.

Те три часа в Шолохе, которые ушли у Лиссая на поиски еды (в процессе принца отловил Его Величество Сайнор и заставил поучаствовать в дипломатическом обеде) превратились в полутора суток для меня, затерянной в невесомости.

Когда рыжий принц все-таки объявился — с тысячей извинений, ага, — Святилище, как ни в чем не бывало, снова обернулось беседкой в лесу. На меня было жалко смотреть.

— Домой, — просипела я, плашмя валясь на изумрудную траву Междумирья.

— Что с тобой приключилось? — обомлел Лиссай, который в Святилище не только переставал заикаться, но и начинал панибратски «тыкать».

Я бы объяснила ему, что приключилось, но жидкости в организме не осталось ни для какой словесной деятельности. Пришлось Лиссаю обойтись без объяснений: срочно возвращать меня в Шолох и вызывать знахарей.

Физически я быстро оклемалась. А вот морально… Морально мне что-то пока не хотелось возвращаться. Мало ли куда еще унесёт принца? А мне не нравится, когда меня запирают. Тем более, в таких невнятных межпространственных клетках.

Мы с Лиссаем почти бегом неслись сквозь дворцовые коридоры.

— Вы только входите в Зеркальный зал один, хорошо? Я — потом, — попросила я принца. — Не хочу, чтобы ваши родители испепелили меня взглядом, увидев нас вместе на таком приёме.

— А разве вам не хочется, напротив, док-казать всем в том зале, что они неправы в своих суждениях? — удивился принц, и все-все его веснушки зарыжели солидарно: "Разве не хочется?"

Я содрогнулась:

— Отнюдь. Меньше всего на свете я жажду что-то доказывать пяти сотням вельможных гостей и туче слуг в придачу!

— Жаль, — сказал Лис.

Нам навстречу по коридору бросилась давешняя горничная:

— Мастер Лиссай! — прямо на бегу она умудрилась сделать книксен, весьма изящный. — Ваши очки!

— Прекрасно, спасибо, — принц, не останавливаясь, выхватил у девушки оправу с темно-багровыми стёклами, — Вы зря завидуете госпоже Тинави! — крикнул он, оборачиваясь, ибо девушку мы миновали столь же быстро, сколь кобылка Кадии минует какой-нибудь придорожный столб. — На балу не будет ничего интересного!

Сзади смущенно промолчали. Я поморщилась:

— Надевайте уже свои очки, Лиссай.

Он послушался и на ходу нацепил стёкла на нос. Принц тотчас стал похож на диковинную муху. Он всегда так выглядит, когда выходит к скоплению людей: иначе, говорит, от головокружения можно в обморок грохнуться — слишком много чужих эмоций, слишком много потоков магической энергии и остатков заклинаний… Темные очки, специально для Лиса созданные в Башне магов, резко притупляют пестроту мира вокруг. В них принц готов на дозированные коммуникативные подвиги.

Впереди замаячили двери Зеркального зала. Два гвардейца по бокам синхронно топнули ногами и пиками ударили об пол:

— С Днем рождения, Вашсочество!

Мы с Лиссаем притормозили.

— Так. Прежде, чем пойдете туда — возьмите подарок, — строго сказала я и протянула Его Высочеству аккуратную коробочку с хрустким бантом.

— О, к-как приятно! — он зашуршал пёстрой оберточной бумагой. — А что там?

Я хотела ответить, но тут на меня напали.

Совершили, я бы сказала, покушение на убийство. Возмутительное, учитывая, что мы стояли посреди дворца.

А именно: ярко-алая ташени с посмертным чириканьем на дикой скорости врезалась острым клювом мне в висок. Эдакая злобная птичка-суицидник. Я охнула и покачнулась. Ташени уже валялась на холодном мраморном полу — магические предметы не выдерживают контакта со мной.

— Вы в порядке? — спросил Лиссай.

— Более чем, — с широчайшей улыбкой я потянулась за запиской.

Потому что я знала этот алый цвет.

И еще я знала, что ташени нельзя посылать с другого конца света. Они работают только в Шолохе, и уже километрах в ста от него — барахлят. Я по диагонали прочитала письмо.