Чтение онлайн

Девушка развернулась и пошла обратно, неуверенно ступая и пошатываясь. Воевода понимающе мне кивнул и последовал за ней, поддерживая ее под руку. Велька нетерпеливо поправил уздечку на лошади и поторопил меня:

— Фрон, пора. А то по самой жаре придется ехать.

Но я все медлил. Слова Лу не давали мне покоя. Я ведь тоже видел Хриз, хотя и во сне. Или не Хриз, а кого-то, похожего на нее?.. Совпадение? Или безумное наваждение Соляного замка?

Едва приехав в город, я поспешил к полковнику Гогенфельзену, который обосновался в особняке Рыбальски. Глава Часового корпуса принял меня в своем кабинете, пребывая в скверном расположении духа.

— Вернулись, фрон профессор? Натворили здесь дел, кашу заварили, а мне расхлебывать! А ведь я вам поверил!

— А я вас разве обманул? Кстати, помните, я рассказывал про записи профессора Гибауэра? Вам интересно?..

Полковник жадно выхватил протянутый ему лист, лихорадочно шаря по карманам в поисках очков.

— Они у вас в нагрудном кармане, — подсказал я.

— Да-да, спасибо… Точно, вот фамильная печать профессора. Не может быть!.. Это же колесная передача, а тут отражатель!.. Искра?.. А тут… не понимаю… А где остальное? — оторвался он от изучения и требовательно посмотрел на меня.

— Все имеет цену, фрон полковник, — нагло и без приглашения уселся я на диван. — Вояжна Ланстикун. Как только ее признают неподсудной сумасшедшей и отдадут мне на лечение, так и получите все остальное. Кстати, я хочу ее видеть.

Полковник заметно занервничал.

— Фрон профессор, в крепости сейчас всем заправляет Федосей. Будет сложно устроить свидание, потому что он…

— Почему? Как он может помешать? Как официальный представитель Ордена Пяти на предстоящем судебном заседании, я имею право посетить обвиняемую и ознакомиться с ее показаниями. Или империя решила наплевать не только на светские законы, но и на церковные?

— Что вы, что вы!.. Не надо так горячиться. Я поговорю с Федосеем. В крайнем случае устроим… Да, Гуго, кажется, у него на хорошем счету… Договоримся. Устроим вам свидание.

— Гуго? — нахмурился я в смутном подозрении. — Уж не Гуго ли Барнум?

Гогенфельзен рассеяно кивнул, протирая платком очки и щурясь на солнце.

— Он самый. Кстати, фрон профессор, вам есть где остановиться? Сейчас Винден переполнен наемным сбродом, беспорядки на улицах и перебои с припасами… А в моем доме вы всегда желанный гость. Заодно обсудим изобретения вашего отца?.. Согласитесь, в них есть нечто общее с идеями уважаемого профессора Гибауэра…

В кофейне «Золотая роза» от прежнего уюта и винденской сытости не осталось и следа. Кофе уже не подавали. Торговые тракты были перекрыты, а с последними запасами кофейных зерен торговцы расставаться не спешили. Но я посулил втрое выше цену, и мне принесли две чашки ароматного крепкого напитка и скромную тарелку немного обветрившихся плюшек. Нишка запаздывала, из-за чего я начал волноваться. Дурной сон, привидевшийся мне в замке, не давал покоя. А если на суде все пойдет не так, как я планировал? Если Хриз приговорят к казни? Или же у генерала сдадут нервы, и он избавится от пленницы?

Я вздрогнул от неожиданности, когда неслышно подкравшаяся Нишка хлопнула меня по плечу и плюхнулась на стул напротив.

— Ух ты! Кофе? У богатых свои причуды… — она жадно набросилась на плюшки, запивая их обжигающе горячим кофе.

— Госпожа Чорек, — нетерпеливо побарабанил я пальцами по столу. — Новости есть?

— Угумс… Мня… врят… Млчит…

— Прожуйте… — поморщился я.

— Казначей, старый пень, мне не доверяет. Шастает к арестантке на свидания. И молчит!

— А его пускают?

— И не только… ик… его, — сыто икнула Нишка. — Они что-то затевают.

— Кто бы сомневался… — пробормотал я. — Вот зараза, она опять из судебного заседания цирк устроит. А кто еще посещал вояжну?

— Воевода Даугав, — принялась перечислять Нишка, загибая испачканные в сахарной пудре пальцы, — этот твой надутый поварешка… ик… потом еще лекарь Дудельман… пфф… ик… опять ко мне клеился, заноза в заднице… Так, кто еще? Ик… еще какая-то белобрысая девица… вроде портниха?.. Папаша Жирарди вчера навещал… Кто… ик… еще был?.. Бургомистр был, аускрет был… А! Еще эта язва Шарлотта… ик… принесла себя, вся из себя такая важная, тьфу, смотреть противно!..

— У них там в крепости что, проходной двор что ли? — только и мог выдать я, задохнувшись от возмущения и сжав кулаки. — Мне они тут большое одолжение делают, чтобы свидание устроить, а к ней портниха запросто приходит?!?

— А чего ты удивляешься? Сам… ик… виноват. Ротный Хоффман на этом уже себе целое состояние сколотил! А я, между прочим, из-за тебя своей честью подешевке торгую!.. Даже… ик… на кофе не хватает!

— Торгуйте задорого! — отрезал я разозленный. — Мерзавка что-то замышляет, это факт. А что слышно в городе?

Нишка пожала плечами и надула щеки, задерживая дыхание, чтобы избавиться от икоты. Я же глотнул остывший кофе, горечь которого немного отрезвила. Надо успокоиться и подумать. До суда оставалось еще два дня. Попытаться встретиться со всеми, кто навещал Хриз, чтобы разведать обстановку? А если?..

— Все ждут суда, — наконец выдохнула Нишка. — В городе только и разговоров, что про Шестую. Прям вот как будто других тем нет, ик!.. А генерал по слухам занемог, но все уверены, что это проклятие Шестой.

— А знаете что, госпожа Чорек?

— Че?

— Почему бы вам и в самом деле не набить себе цену? Потребуйте у казначея, чтобы заседание суда было закрытым. Посмотрим, как они засуетятся…

Когда поздно вечером я вернулся в особняк, Гогенфельзен поспешил обрадовать меня тем, что завтра утром — в виде исключения! — мне устроят свидание с заключенной. Сгоряча я высказал ему все, что думаю о хваленых имперских порядках, отказался с ним отужинать и отправился спать. Однако выспаться толком не удалось. Среди ночи я несколько раз просыпался от каких-то странных завываний, стонов и скрежета. Невольно вспоминались бредни старой кухарки про то, что неупокоенный призрак Рыбальски бродит по дому. Однако за окном шумел ветер, раскачивая скрипучие старые деревья в саду, и я списал все на него.

Невыспавшийся и злой, поутру я отправился вместе с Гогенфельзеном в Крафградскую крепость. Переживания о безумице, ровно как и жалость к ее плачевному состоянию после пыток, совершенно исчезли, уступив место раздражению на глупые выходки Хриз. Сама нашкодила и попалась в плен, а мне теперь разгребать. Еще великую императрицу из себя строит, тьфу!..

Однако увидев безумицу, я на несколько минут потерял дар речи. Хриз… вязала. А еще мерзавка цвела и пахла. Ей выделили просторную камеру, обеспечили хорошее довольство и дали некоторые свободы. Богатое светлое одеяние, драгоценности в волосах и блюдо со спелыми вишнями рядом на столике. Собственно говоря, если бы не холодные стены каземата, могло бы сложиться впечатление, что меня изволит принимать благородная аристократка у себя в имении. Все заранее заготовленные слова моментально выветрились из головы.