Чтение онлайн

– О-Кин, ну кто тебя вечно тянет за язык? – Уми стукнула кулаком по столу и поморщилась, словно от боли, хотя удар вышел не таким уж и сильным.

– Ну и глупая же ты! – всё не унималась ёкай. – Наш красавчик же тоже колдун, вдруг он сумеет помочь тебе снять проклятие?

Ямада застыл, не в силах вымолвить ни слова. Во второй раз за этот день его тайна оказалась раскрыта, а он даже ничего не может сказать в своё оправдание.

На лице Уми Хаяси отразилась целая буря чувств: от недоверия и изумления до надежды.

– Это правда? Вы в самом деле можете колдовать?

Ямада покосился в сторону О-Кин: на лице ёкай расцвела улыбка. Похоже, она откровенно наслаждалась происходящим.

– Да, я колдун, но вам бояться нечего, – наконец заговорил Ямада. – Я дал клятву своему учителю, что не причиню вреда людям…

Осознав, что ненароком сболтнул лишнего, Горо тут же поспешил сменить тему:

– Расскажите лучше, о каком проклятии идёт речь. Быть может, я смогу вам чем-то помочь.

Уми опустила руки и теперь принялась нервно мять края рукавов.

– Оно появилось только сегодня, – начала она, зажав под рукавом правое предплечье. По-видимому, что бы ни поразило девушку, отразилось оно именно на руке.

– Я могу взглянуть?

Уми так крепко сжала ткань рукава, что на тыльной стороне ладони вздулась голубая жилка. О-Кин как-то незаметно оказалась возле Уми и теперь мягко поглаживала её по плечу.

По-видимому, придя к какому-то решению, Уми кивнула и задрала рукав до локтя. Ямада наклонился к ней через стол, чтобы получше рассмотреть багровую отметину странной формы, которая больше напоминала смазанное тавро. Он слегка дотронулся пальцем до повреждённой кожи, и тут же отдёрнул его, поморщившись от боли. Через него будто пропустили докрасна раскалённую нить из железа, и ощущение это было отвратительным. Никогда прежде ему не доводилось испытывать ничего подобного, и Ямада был абсолютно уверен в том, что повторять этот опыт ему не захочется.

Похоже, Уми тоже почувствовала боль, потому как глаза её стали блестеть чуть ярче, словно она едва сдерживала слёзы. Извинившись перед ней, Ямада склонился над проклятой меткой и принялся вглядываться в хитросплетения заклятия, уже не касаясь его.

Своими глазами Ямада видел такое сильное проклятие впервые, но от учителя Гёки он слышал, что некоторые колдуны-отступники научились вплетать в заклятия собственную кровь, чтобы усилить действие чар. Похоже, что проклятие, настигшее Уми, было как раз из таких.

Пока что ему было ясно только одно: эта проклятая метка была призвана высасывать силы из своей жертвы, передавая её жизненную силу тому, кто наложил заклятие. Прямо на его глазах метка чуть пульсировала, словно вторя биению сердца Уми. Ямада понятия не имел, что делать с этим проклятием, но и бросить Уми Хаяси наедине с её бедой он тоже не мог.

– Расскажите мне всё, что с вами произошло, – попросил Ямада. – Обещаю, я постараюсь сделать для вас всё, что в моих силах.

Основные силы мятежников прорвались в столицу ночью, со стороны моря. Атака была тщательно спланирована: пособники мятежников в столице начали громить лавки, и потому городская стража и небольшой портовый гарнизон оказались оторваны друг от друга. Ко всему прочему, вооружены нападавшие были не в пример лучше: что сможет противопоставить простой тэйсенский меч против ружей, купленных на деньги примкнувших к клану Мейга предателей?

Когда стало ясно, что порт защитникам столицы отбить не удастся, они стали отступать в город. Последней линией обороны должен был оказаться дворец.

Но дожидаться того момента, когда бои начнутся у самых крепостных стен, было бы в высшей степени неразумно. И потому, как только регент Сакума понял, что удержать столицу не удастся, он тут же направил в покои принцессы Химико одного из своих помощников с коротким посланием: «Столица вот-вот падёт. Вы должны бежать».

Шум сражения долетал даже до вершины холма, где стоял императорский дворец, и потому, когда принцесса получила известие от регента, с лица её мигом слетели остатки сонливости, и она, позвав к себе одну из служанок, принялась в спешке собираться.

Как личный телохранитель Её Высочества Дзин Мидзогути тоже был в покоях принцессы. Раньше он служил её покойному отцу, и потому хорошо знал, какие в дворце были заведены порядки. Обычно он стоял снаружи: лицезреть принцессу в одном лишь нижнем одеянии дозволено было лишь её ближайшим прислужницам, а никак не телохранителю. Но со слугой, который принёс послание принцессе, регент передал приказ и для самого Дзина: глаз не спускать с принцессы.

Так что Дзину приходилось тактично отводить глаза, пока Её Высочество с помощью молодой служанки О-Саэ спешно переодевалась за расписанной журавлями ширмой. Дзин стоял на страже у дверей, прислушиваясь к каждому шороху, доносившемуся из коридора.

Пока что всё было спокойно: мятежники пока ещё не успели добраться до дворца, но всё равно дорога была каждая минута. После того, как несколько дней назад войска генерала Ооно были разбиты, а сам он захвачен в плен, у защитников столицы не осталось больше надежды. Островной князь, Юсаку Тайга, единокровный брат покойного императора Вахэя, не отозвался на призыв столицы, не выслал свои войска на помощь. Как бы могли сейчас пригодиться их корабли – в сражениях на воде островитянам не было равных!

Должно быть, предательские речи клана Мейга смутили даже холодный рассудок князя Тайга, как то случилось со многими семьями и придворными, прежде лояльными императорскому роду. А может, гонец с письмом так и не добрался до места или примкнул к мятежникам: теперь нелегко было разобраться, кто до последнего вздоха будет прикрывать тебе спину во время боя, а кто при первой же возможности всадит тебе под рёбра кинжал…

Не успело пройти и года с момента скоропостижной смерти императора Вахэя, как Тэйсен оказался расколот на два непримиримых лагеря. Одни поддерживали нововведения, начатые ещё покойным императором, который стремился поддерживать и развивать добрососедские отношения с заморскими странами. Но немало было и тех, кто противился переменам и называл Вахэя и его последователей «изменниками» и «предателями родины». В числе последних и находились представители влиятельного и древнего рода Мейга, которые не желали мириться с переделом власти и с тем, что во внутренние дела империи стали вмешиваться другие государства.

Далеко не все в империи поддерживали новую политику Вахэя – многие министры украдкой качали головами, подписывая очередной указ правителя, разрешавший кораблям заморских государств останавливаться в портах Тэйсена и вести торговлю. Никто из предшественников Вахэя не допустил бы такого. Тэйсен всегда гордился тем, что мог вести полностью независимый образ жизни, обеспечивая себе достойное и сытое существование, и потому многие из власть имущих были недовольны переменами, которые затеял император. До поры никто не осмеливался выражать своё недовольство открыто: императора открыто поддерживали военные. Уважение к Вахэю среди правителей заморских государств также становилось только крепче, и с этим тоже нельзя было не считаться.