Чтение онлайн

Я сел напротив.

– Нельзя вот так похищать людей! – Кая поднял на меня глаза, и я невольно отпрянул.

На парня смотреть было страшно. Капилляры полопались, и белки заплыли кровью, губы потрескались, обычно плотная вампирская кожа истончилась, и сквозь нее просвечивали вечноголодные вены.

– Тебя не похитили. Ты задымился прямо посреди улицы и был бы уже мертв, если бы мы не забрали тебя с солнца.

– Раз вы такие рыцари-спасители, то почему отвезли сюда, а не ко мне домой?

– Мы не такси. И нам нужно поговорить. Это не допрос, мы тебя ни в чем не обвиняем.

– Да? – Кая усмехнулся и демонстративно приподнял руки, звякнув цепочкой наручников, протянутой через ручку.

На ладонях я заметил сильный ожог, который уже подгнивал. Регенерация даже хуже человеческой – дурной знак.

– Извини, вынужденная мера. Когда захочешь уйти, мы отстегнем тебя, и ты покинешь квартиру.

– То есть если я скажу, что хочу уйти сейчас, то вы меня отпустите?

– Да. Только на улице полдень… – Куда он денется с подводной лодки? На это и был расчет. – Уйдешь вечером, Кая…

– Зови меня Влад. Согласно новым документам, это мое имя.

– Серьезно? А настоящее не разрешают оставить?

– Только не мне, – Кая грустно замотал головой и поджал губы. – Так о чем ты хотел поговорить?

– Почему ты в таком состоянии?

– А что тебя удивляет? – фыркнул Кая и мотнул головой, чтобы убрать прядь с лица. У него было выбрито что-то наподобие ирокеза, только длинного, и, судя по колтунам, расческу он не брал в руки с миллениума. – С новым курсом наших достойных лидеров голод теперь мое перманентное состояние. У нас теперь есть правило – одного и того же человека нельзя кусать чаще двух раз в год… Это фактически криминализация добровольного донорства, и это еще цветочки!

Кая всю жизнь пытался держаться подальше от политики, и ничего у него не вышло. Теперь я понимаю почему. Бунтарский дух сочился из каждой его поры. Это я иносказательно… по факту из пор конкретно сейчас сочился пот и сукровица.

– Кая, ты умеешь охотиться и не стал бы сидеть голодным.

– И почему никто не верит в мою выдержку? – Кая хрипло усмехнулся и тут же сплюнул кровью. Как бы он концы не отдал, потом фиг докажешь, что это не мы его прибили.

– Кая, ты жрал людей в три горла, ходил по острию ножа, и тебя никакой строгач не мог сдержать, так что изменилось? – я не дал ему ответить и продолжил: – Я думаю, ты просто не можешь физически усвоить кровь. И я на сто процентов уверен, что это не болезнь. Тебя прокляли.

– Серьезно? Проклятья? Ведьмы? Вы просто шайка застрявших в средних веках фанатиков.

Вот надо же, сидит передо мной эта клыкастая тридцатилетняя сопля, которая горит на солнце, и делает вид, что не верит в проклятья! Все он прекрасно понимает, но надо поломаться для вида. Ладно, Глеб, соберись, ты сможешь.

С максимально невозмутимым видом я положил на стол фотографию Светланы.

– То есть ты никогда не встречал эту женщину?

По тому, как округлились его глаза, стало ясно: мы угадали. У нас были сомнения, кто его проклял, все указывало на Жанну, но Ольга настаивала на Светлане и, походу, оказалась права. Молодец, девочка.

Дальнейший опрос я доверил Ольге. Мне самому хотелось пообщаться с Каей, но это было ее дело. Пообщаюсь с ним позже. Уже в дверях я обернулся и спросил:

– Ты знаешь кого-нибудь по имени Ева?

– Да, даже нескольких, – Кая пожал плечами. – С одной в школе учился, с другой…

– Мне нужен парень. Лет двадцать плюс-минус, зовут Ева?

– Парень? – Кая изогнул бровь. – Что за дурацкое имя?

– Разве не вампирское? – типа «Кая» звучит лучше, пф-ф-ф.

– Точно нет. Больше похоже на имя человека, у которого родители дебилы.

Ясно.

Я вернулся в кабинет. Прошло больше недели, но на след таинственного Евы никто не вышел. Если бы он был нечистью, то было бы проще, ее в Питере не так много, как наркоманов.

Ольга допрашивала Каю до вечера, но стоило солнцу сесть, он свалил… Будто бы это дело было не в его интересах.

После его ухода мы еще несколько часов обсуждали детали. Светлана была на крючке. Ольга взяла с меня клятвенное обещание не подпускать к ее делу Стаса и дать ей спокойно дособирать доказательства. Я, в принципе, понимал причину ее просьбы. Они так рьяно перетягивали друг у друга одеяло, когда я имел глупость поставить их в пару, что совершенно не сработались. Стас занимался другой ведьмой из тройки, но у него дело встало. Настолько встало, что от безысходности он выдвигал идеи одна безумнее другой.

Глубокой ночью ребята разошлись, а я остался спать в штабе.

Утром меня разбудил звонок. Виталий Петрович возмущался, почему его гномов никто не ловит. Мне очень хотелось послать, но его регулярный полтергейст помогал гасить счета, поэтому я терпел и выдавал дежурные фразы.

– Да, я все понимаю… да, мы избавимся от них… да, ваше дело в числе первоочередных… да, у всех ребят сейчас другие задания, как только… да, двойная оплата ускорит процесс…

Хлопнула входная дверь, по топоту стало ясно, кого сейчас принесет нелегкая. Я быстро распрощался с Виталием Петровичем и приготовился встречать неизбежность.

Стас.

Он влетел, пуская молнии негодования, и чуть не снес дверь. Снять уличную обувь или хотя бы стряхнуть снег с кроссовок, естественно, не удосужился.

Именно родители Стаса выследили и убили ведьму, в квартире которой мы сейчас располагались. И это они отжали ее в собственность, не дав уйти государству, – как это часто бывает, ведьма не имела наследников. Так что, строго говоря, штаб арендовал помещение у семьи Стаса, поэтому пацан чувствовал себя более чем фривольно. Добавим к этому юношескую борзость, взращенную с малых лет бескомпромиссность, вероятный пэтээсэр и получаем непредсказуемого и неуправляемого охотника двадцати двух лет, который считает себя самым умным. В деле Стас и вправду был великолепен, но приходилось плясать вокруг него с бубнами, чтобы заставить делать что надо, а не то, что ему кажется правильным.

– Почему нет?! – Стас то ли взвыл, то ли зарычал.

Я знаю Стаса с младенчества. Именно я учил его ножевому бою, когда он был тринадцатилетним пиздюком и, пытаясь выглядеть старше, отращивал волосы… Сейчас он предпочитал кастет, брил волосы под единичку и ни во что меня не ставил.

Вчера я окончательно и бесповоротно завернул его план. Даже странно, что пацан сразу не притащился ко мне домой. Вытащить человека из сортира или снять с телки, чтобы срочно что-то порешать, было вполне в его духе. Судя по красным от недосыпа глазам, всю ночь он готовился к нашей беседе. Не сомневаюсь, он часов десять ходил туда-сюда по комнате, сравнивая за и против, и в очередной раз убедился, что его план великолепен, а я ссыкливый мудак.

Я глубоко вздохнул и максимально спокойно повторил то, что уже говорил не раз:

– Потому что это плохая идея.

Лет двадцать-тридцать назад я бы счел идею замечательной, но сейчас я уже наступил на достаточное количество граблей, чтобы отличить очевидное безрассудство от смелого плана.

– Окей, шеф. А какая тогда хорошая? – Стас развел руками. Походив туда-сюда и размазав стекший с кроссовок снег, он снял пуховик и бесцеремонно бросил на мой диван. Под пуховиком оказалась спортивная куртка, в девяностых у меня была абсолютно такая же. – Какой у нас вообще план? Сидеть на жопе ровно и ждать, когда решение появится само?