Чтение онлайн

Мяч приземлился ровнехонько в нижнюю часть сетки. В то же мгновение я понял, в чем ошибся. Я просил помощи у духа слабохарактерного концертного пианиста. Явно стоило бы обратиться за поддержкой к покойному Артуру Эшу, но я о нем даже не вспомнил; кроме того, сегодня я ему не пел, так что у него было полное право отказать мне в помощи.

Еще не все потеряно, у меня есть второй шанс. На сей раз я решил справиться сам, без призвания мертвецов. Я должен выиграть это очко. Отличная проверка моего характера. Я знал, что могу победить.

Я решил удивить Спыну, после подачи рвануть к сетке и сыграть мяч с лета. Это было бы смело, и вряд ли он такого ожидал. Буду подавать прямо в него, не дав ему возможности переместиться, чтобы выполнить хороший удар, и буду надеяться, что его скрутит судорога и он не сможет разобраться, принимать мяч справа или слева. Я глубоко вдохнул, произнес «Ну, давай же!», в последний раз ударил мяч об пол. А потом подал.

Это была хорошая подача, именно та, на которую я рассчитывал. Спыну постарался отклониться, ему лишь удалось коряво отбить правой и замедлить мяч. Все выглядело так, будто мы просматривали замедленную съемку. Мои глаза видели только возвращающуюся ко мне желтую сферу. Я быстро перехватил ракетку, чтобы ударить справа. Я подбежал к сетке, мяч мучительно медленно приближался к моей вытянутой правой руке. Когда ракетка соприкоснулась с мячом, мои сверхусилия закончились финальным животным ревом отчаяния.

Я отбил идеально. Мяч приземлился в дюйме от участка, где соединялись задняя и боковая линия, за пределами вытянутой ракетки Спыну. Я почувствовал прилив адреналина, момент гордости от того, что наконец-то смог отбить в нужный момент.

К несчастью, Спыну тоже смог, отправил правой великолепный победный мяч на линию.

Я проиграл.

Молдаванин с извиняющимся видом не спеша подошел к сетке, чтобы пожать мне руку. Он победил в великолепной игре, которая абсолютно ничего для него не значила. Если бы мы поменялись ролями, он не смог бы так хорошо сыграть, я уверен. Или, может, мне пора ненадолго прекратить заключать пари. Ведь я только что проиграл крупное… очень крупное пари.

Пока Спыну надевал тренировочный костюм и паковал вещи, я присел на краю корта, прокручивая в голове последний эпизод. Я просто не мог поверить в случившееся. Я через столько прошел ради этого матча, и мой противник разыграл впечатляющий тай-брейк. Спыну протянул ладонь, чтобы пожать мне руку перед уходом.

– Тыспасибо, – сказал он на чудовищном английском. – Я жаль.

– Ничего, – смиренно ответил я. – Спасибо за хорошую игру. Ты заслужил победу. Ты был лучше.

Он пожал плечами и ушел, явно не поняв ни слова. Я вполне мог сказать то, что на самом деле думал:

– Спасибо, что провалил мое пари, сволочь.

Джонни все не появлялся, а я не был в настроении ждать. Мне на самом деле ни с кем не хотелось разговаривать, а особеннос человеком, с которым одной из главных тем разговора, несомненно, станет Филиппа, наша общая подруга, которую я никак не мог вспомнить. Я пошел пешком в «Бет Даниил» по безлюдному центру Зихрон-Яакова, где оказался единственным посетителем в безлюдном баре. В такой миг хороших мест вообще не бывает, но я вполне мог бы найти то, какое не выглядело бы построенным специально для меланхоликов. Тематический парк для депрессивных маньяков под названием «Мрачный мир». Я уныло уставился в пиво «Маккаби» – местное израильское пиво, потому что хотел, чтобы пиво отвечало моим чувствам. Пинта горького. Бармен посмотрел на меня, на мою теннисную форму, на сумку с ракетками.

– Не грусти, – сказал он. – Боже, если не умеешь проигрывать, зачем играть?

Поблизости не оказалось ни одного вооруженного подростка, лишь потому я не схватил ружье и не застрелил бармена.

Девушка, сидевшая рядом со мной в автобусе, спросила, что я делаю в Израиле.

– О, я просто в отпуске – езжу по стране, изучаю местные достопримечательности, – трусливо ответил я.

Мне не хватило душевных сил сказать правду.

– Я приехал сюда играть в теннис.

Потому что я знал, каков тогда будет следующий вопрос.

– И выиграл?

Эйлат особо меня не вдохновил. Однако я знал, что в это время здесь довольно солнечно, и, если мне в Лондоне придется раздеться в разгар зимы догола, я должен воспользоваться шансом и приобрести прекрасный бронзовый загар. Большая часть дороги, на которую ушли четыре с половиной часа, пролегала через пустыню, каковая, пусть и выглядела поразительно, не могла поднять мне настроение. Гам ничто не росло. Никакой зелени. А в том настроении, в котором я пребывал, мне требовалась буйная растительность, пологие холмы и веселые овечки, а не безжизненные берега моря с очень подходящим названием – Мертвое. Тысяча футов ниже уровня моря, это место – самая низкая точка планеты. Значит, вот оно. Я достиг низшей точки Земли. Я пытался успокоить себя избитой мудростью, что иногда нужно достичь дна, чтобы снова подняться наверх, однако хорошо понимал, что это не всегда так. (За подробной информацией обращайтесь к «Титанику».)

Автобус сделал пятнадцатиминутную остановку в курорте Эйн-Бокек. Израильтяне называют это место курортом, хотя на самом деле тут всего несколько отелей, построенных на берегу Мертвого моря. По сравнению с ним Зихрон-Яаков – просто Лас-Вегас. Люди приезжают сюда ради целебных горячих источников, омолаживающей черной грязи, а еще чтобы зазомбироваться и поплавать в море с содержанием соли в шесть раз выше, чем в Средиземном. Я подошел к воде, где парочка йоркширских девушек нерешительно входила в море для первого «заплыва». Их бойфренды стояли на берегу, готовые снять волнительный миг на камеру. Девушка покрупнее, по имени Лора погрузилась в воду и тут же всплыла на поверхность, ее пышные формы раскачивались на волнах, как яблоки в ведре с водой.

– Черт возьми, работает! – радостно закричала она.

Мне кажется, ее удивление было не слишком уместным. Она думала, что все, кто сюда приезжал до сих пор, тонули, но сговорились ее одурачить?

– Так странно, – восклицала она, неуклюже возлежа на воде. – Совершенно новое ощущение!

Совершенно новое ощущение? Я смотрел на нее, лежащую на спине с разбросанными в стороны ногами, и, не знаю почему, на мгновение в этом усомнился.

В Книге Бытия [2] говорится, что как раз на сих берегах Господь разил огнем и серой жителей Содома и Гоморры. Господь, который, похоже, в те времена был особенно придирчив и раздражителен, также превратил жену Лота в соляной столп. Либо это правда, либо жена Лота сбежала с другим мужиком и оставила соляной столп с приколотой на нем запиской.

Путешествие на автобусе продолжалось на юг через пустыню Негев по направлению к Синайской пустыне. Там Моисей получил от Бога десять заповедей, вырезанных на каменных скрижалях. Мне кажется, эти плиты были разбиты к тому времени, когда их нашли летописцы и историки, поэтому некоторых крайне важных слов, которым надлежит следовать, на них не хватает. К примеру, «Не укради», «Не убий» и «Не прелюбодействуй» следует читать так: «Не убий время», «Не укради честь» и «Не прелюбодействуй слишком часто». Соблюдать такое гораздо проще.

Мы приехали в Эйлат за десять минут до захода солнца, и этого вполне хватило, чтобы изучить все достопримечательности. Город представлял собой скопление современных отелей, угнездившихся на северной оконечности Красного моря. Что самое примечательное – аэропорт находился всего в нескольких сотнях метров от пляжа. Когда приходит пора улетать, можете просто взять сумки и пойти в аэропорт. Таксисты, должно быть, ненавидят это место. Я бросил багаж в отеле и побрел к морю. Красное море поразило меня своей синевой, но потом я подумал, что Синее море было бы не столь оригинальным названием. Правда в том, что первоначально-то оно называлось Камышовым, но английский печатник семнадцатого века пропустил букву «е» в слове Reed, и море стало Красным (Red). Но все могло быть еще хуже. Если бы вместо «г» поставили «р», то море стало бы называться Peed – Напиписанным. И тогда ныряльщики дважды бы подумали перед тем, как в него окунаться.