Чтение онлайн

Во-первых, "кто-то" должен понравиться обоим. Даже если Лена обернет их уговор шуткой.

Во-вторых, Артур перебрал всех знакомых и понял, что "кто-то", без сомнений, должен быть абсолютно чужим, посторонним человеком. Он должен впервые увидеть Лену и Артура; лучше всего, чтобы он вообще на другой день после эксперимента исчез. Навсегда.

В-третьих, он должен понять, что ли, их с Леной. То есть должен быть абсолютно чужим и в то же время как бы не совсем. Он должен удачно вписаться. Другими словами, Артур с Леной - оба - должны ему понравиться. А потом, согласно второму условию, "кто-то" должен куда-то потеряться. Дабы не конкурировать.

Кто-то, куда-то, как-то... Ну и ну...

В-четвертых, Артур с трудом представлял, как, в каких выражениях он будет предлагать реальному индивидууму поиметь (чтобы не сказать круче) собственную жену.

Может, все-таки перебрать знакомых?

Не дай Бог!

А если старых, полузабытых, с которыми лет пять не встречались и еще столько же можно не встречаться?

Нет, не годится.

Ведь было еще в-пятых: папа Лены работал в этаком месте, что Артур не хотел думать, что затеется, если о поведении дочки узнает кто-либо из коллег... Из фильма "Семнадцать мгновений весны" Артур четко уяснил одну вещь: в отношения партийных лидеров между собой, независимо от названия партии, лучше не вмешиваться. Даже косвенным образом.

"И вообще!
– внезапно заявили о себе трезвость и осмотрительность.
– Надо бросать эту сумасшедшую затею! Вот же двое тронутых! Хватит!.."

И Артур даже постучал себя по лбу, и повернул было домой, к чаю, телевизору, шлепанцам и верной супруге, но тут из засады вырвалось все то же одуряющее "что-то", и накатило с новой силой ну такое знакомое и неожиданное,..

Впрочем, Артур никогда и не считал себя нормальным.

Спустя еще полчаса брожений по городу, бесцельных и бестолковых, Артур нашел в кармане две копейки, отыскал с третьей попытки целый телефон-автомат и снял трубку. Прежде чем набрать номер, он постоял с минуту, поглядывая по сторонам.

Город жил своей жизнью. Город постепенно затихал, искренне полагая, что половина десятого (конец программы "Время") - это уже почти поздно. Город отдыхал после трудового дня, готовился к началу нового, думал о хлебе насущном и о том, с кем завтра распить бутылку водки, город с настойчивостью идиота гнал со своего лица признаки застарелой скуки, прикрывал их картонными щитами и топил в семейных,

производственных, служебных заботах. Город кормил и содержал Артура и Лену. Но повседневная жизнь города настолько противоречила Артуру, Лене, их теннису и их желаниям, что уже одно это возбуждало и будоражило воображение.

– Алло, Лена?

– Да. Ты где?

– Я гуляю.

– И что?

– Да ничего. Слушай, а у тебя нет никаких соображений на этот счет?

– На какой?

Артур замолчал, не зная, как объяснить.

– Да ладно, - сказала Лена.
– Приходи, я тебя жду.

Артур повесил трубку и пошел домой - снова через бульвар.

На том же месте, между Дюком и лестницей, его спросили:

– Закурить не найдется?

Перед ним стояла девушка его лет.

– Я нe курю.

– Жаль, - улыбнулась она. Артур тоже невольно улыбнулся.

Она не уходила. Она смотрела ему в глаза и улыбалась.

– Да, жаль, - искренне ответил Артур и пошел своей дорогой.

Предприимчивая девушка проводила его взглядом, смысл которого можно передать фразой: "А с виду не скажешь, что лопух..."

Артур шел и думал:

"Черт побери, почему я не выиграл?!"

Лена пожарила картошку к его приходу. И открыла банку маринованных грибочков. А еще выключила свет и зажгла свечи.

– Добрый вечер, - сказала она так, словно они не виделись по крайней мере несколько дней.

Артуру сразу стало уютно.

– Получение главного приза, золотого блюда Уимблдона, временно откладывается, - возвестил он.

– Ну и ладно.

И они принялись ужинать. Ужин был очень вкусным. Лена - очень красивой. Вечер - таинственным. И все - как будто впервые. Как будто кроме них никто никогда не сидел за ужином при свечах, глядя друг на друга, ожидая чего-то...

...Редко когда он проделывал с ней такое, как этой ночью. Он входил в нее сильными толчками, раз за разом, и когда кончал, она взвивалась в оргазме уже в десятый или пятнадцатый раз. Он прижимал ее к кровати, впиваясь зубами в горло, а потом увлекал в ванную, или на стол, или в глубокое кресло... Редко когда в пол-пятого ночи (или утра) она кричала:

– Ну, давай, давай!.. Я хочу сильнее!

Рассвет застал их возле окна. Лена, широко расставив ноги, грудью прижалась к стеклу. Когда Артур кончил в пятый раз, она едва добралась до кровати.

Фиеста...

А всего только маленькое теоретическое допущение.

В тот день, естественно, проспали все, что только можно.

– Ну, ты монстр!
– пробормотала Лена, едва проснувшись в два часа.
– Ничего больше не хочу, ничего, ничего не хочу! Хочу гулять в парке, смотреть на зеленую травку и радоваться жизни. И все!

Но прошло три-четыре дня и она невзначай проговорила:

– А вообще интересно было бы получить назначенный приз.

Артур помолчал. Потом сказал:

– Побочных моментов много.

– Да, я понимаю. Но интересно.

Ну что ж...

Девочка в короткой узкой юбке сидела на бульваре, закинув ногу на ногу...

Да, так вот при счете 1:6 1:3 Артур решил получать удовольствие от оставшихся геймов.

"Теннис - игра, созданная для хорошего настроения. На корте нельзя напрягаться, скрежетать зубами, развивать силу воли... В теннисе и проигрывать, и выигрывать надо между прочим, с удовольствием."

Ему удалось забыть о счете. Искренне забыть.

Он ударил и выиграл очко. Потом затеялся длинный розыгрыш, и Артур добегал, бил, попадал в корт - и радовался.

– Моя подача, - вскоре пришлось крикнуть Лене.

– Подавай.

У него пошла игра.

Когда Лена после долгого "больше-меньше" проиграла свою подачу и счет стал 3:3, Артур подумал, что пожалуй еще не все потеряно.

"Так, взялись!" - сказал он себе. И тут же проиграл гейм. Тот гейм, который должен был взять.

3:4. Ее подача - и почти конец игры. Пойдут всякие скрытые матч-болы... Третий раз за сет она подачу не отдаст.

"Ну его к черту! Ну его к черту!
– повторил он.
– Идиот! Все, не нервничать, проиграл уже. Все."

И он снова решил просто и с удовольствием, для себя и только для себя сыграть оставшиеся теперь уже только два гейма. Он вспомнил, что сегодня еще ни разу не крутил слева так, как в принципе умеет - без оглядки, низко над сеткой, в самый угол. Все боялся ошибиться.