Чтение онлайн

Точка что-то шепнула Носику на ухо, и тот обратился к Пингвину.

— В следующий раз будь внимательней. Понятно?

Пингвин промолчал. Подошла фрау Хёфлих и погладила его по торчащим вихрам.

— А я уж подумала, не болен ли ты. Что это тебя не видно? — сказала она и взглянула на лейтенанта, который как раз шел к ним через пустырь.

Тот, приложив палец к губам, покачал головой. А потом они о чем-то пошептались друг с другом.

Пингвин никак не мог взять в толк, что здесь происходит. Мальчишки и девчонки вокруг него вели себя так, будто не раз побывали в космосе. Запросто упоминали о «начальной скорости», об «отклонении от расчетной траектории», о «плотности атмосферы» и важничали так, будто они, по крайней мере, создали спутник.

«Задаваки несчастные, — подумал Пингвин, — вот вернусь в Кембем, возьму у Генерала три бутылки горчичного масла и весь барак ночью вымажу».

— Эй, Пингвин, бери-ка отвертку да отрегулируй ширину колеи, — приказал лейтенант. — Урзель тебе поможет. А то в конце пусковой установки корабль слишком тормозит.

«Ну, это не моего ума дело, — решил Пингвин. — Что им вообще от меня надо? Скорей бы уж намылили голову! Может, ждут, что я дам стрекача?» По вот что странно: про сигнализацию в бараке он и думать забыл. А ведь его затем сюда и послали, чтобы он все про нее разведал. Сейчас он вместо с Урзель усердно трудился над рельсами. И скоро постиг премудрость, как сузить или расширить колею. Тут к нему подошел солдат Вюншер. Не хочет ли Пингвин поработать сигнальщиком?

— Гляди-ка, я покажу тебе несколько сигналов. Прежде всего — основное положение. Вот так!

Пингвин проделал несколько упражнений с флажками. А позже, передавая сигналы наблюдателям и службе погоды, он оказался близехонько от выхода с пустыря. Тут он оглянулся. Никого кругом, никто за ним не следит. Значит, им и в голову не приходит, что он может удрать. Наоборот, они относятся к нему как… как к своему другу. Не знают, что ли, что он шпион? «Они же видели, что я пытался сцапать их корабль и убежать», — удивленно думал он.

— Эй, Пингвин, взлетная площадка свободна! — закричал Бублик.

Сигнальщик должен был передать это сообщение наблюдателям.

«Почему же они мне доверяют? — думал Пингвин. — Дьявол их побери, и что это они все молчат? Уж если бы Герберт или Генерал поймали шпиона, они бы знали, что делать. Связали бы и заперли в чулан. Вот и видно, что эти детки понятия не имеют, как обходиться со шпионами. А может… они меня не принимают всерьез?»

Пингвин поглядывал то на лейтенанта, то на фрау Хёфлих. В чем же дело?

Но все было спокойно. Именно это спокойствие и внесло такую сумятицу в мысли Пингвина, что ему в конце концов стало казаться, будто он действительно летел на космическом корабле и приземлился на Марсе. Иначе и быть не могло. Наверное, на Марсе совсем другие правила игры. «Ну что ж, попробуем», — решил Пингвин.

— Господин Вюншер, — обратился он к подошедшему солдату. — А ведь я шпион.

— Отлично, — ответил Вюншер. Ему явно нравился забавный парнишка. — На кого же ты работаешь?

— На Генерала, — совершенно серьезно ответил Пингвин.

— Эх ты, фантазер, — засмеялся Вюншер. — Только надо говорить — на товарища генерала.

Тут уж Пингвин не выдержал и, высоко взмахнув своим флажками, крикнул что было мочи:

— Ур-ра! Я приземлился на Марсе!

Резные часы с кукушкой дяди Максимилиана показывали без двадцати пять.

— Жду еще пять минут и отчаливаю, — заявил Митшлих.

Это звучало почти как угроза. Они ждали Пингвина уже больше часа.

— А ну не торопись, приятель, — попытался успокоить его Герберт. — Вполне возможно, что ему пришлось для виду присоединиться к ним. Ведь в прошлый раз они заставили его поработать лопатой.

Но Митшлих уже ничему не верил.

— Просто там ему веселей, чем в этом гнездышке дурью мучаться, — огрызнулся он.

— Веселей? Чепуха! — крикнул Герберт. — Это же Бублик нахвастал с три короба, чтобы мы к ним кинулись. Подожди, услышишь еще, какая там скучища! Верно говорю. Генерал?

Но Генерал молчал. Он сидел на скамье перед домиком, под самым окном. Сегодня тесная комнатка как-то уж слишком давила на его воображение.

— Носик говорил, что солдаты им какой-то сюрприз приготовили, — снова начал Митшлих.

Тут Генерал не выдержал.

— Так катись к своему Носику! — заорал он в окно. — А ну, давай! Думаешь, заплачем? Все, все можете убираться!

Нервы у него явно подкачали. Неудивительно, если даже лучшие друзья его покидают. Герберт это заметил. И решил помочь приятелю.

— Эй, Штреке, — крикнул он, — поднимись-ка на крышу! Может, увидишь Пингвина.

Штрекенбах быстро залез на домик. Но надвигающаяся темень резко ухудшила видимость. Внизу с нетерпением ждали вестей три стойких друга, с надеждой взирая наверх, словно оттуда могла прийти весть о чуде. Ну, к примеру: пай-мальчишки толпами бегут к ним. Бегут и взывают: «Генерал, прими нас в свою игру. Ах, на пустыре так скучно и пусто! Эх, вот бы снова поохотиться на львов у берегов Огове…»

— Порядком темно, — доложил Штрекенбах сверху.

— Спускайся, — устало проговорил Генерал. — Собираем манатки и пошли по домам.

— Ку-ку, ку-ку… — донеслось до них из открытого окна.

Пять раз.

— А не разности ли нам вдребезги эту милую дачку? В подарок Пингвину?.. — предложил Герберт.

Но Генерал устало отмахнулся. Он тщательно запер дверь, а ключ, как всегда, спрятал под бочку с водой. И четыре стойких участника многочисленных экспедиций по непроторенным и неведомым тропам покинули свой последний КП. Тихонько, как еще никогда в жизни, удалялись они сегодня из Кембема. Они позабыли даже начертать на садовой дорожке три тайных знака.

И, только проходя мимо большой липы, от которой кратчайшим путем можно добраться до оазиса, Герберт молвил решающее слово. Хлопнув по плечу Генерала, совсем павшего духом, он сказал:

— Думаешь небось, Герберт Воринг отправится сейчас домой и послушненько уляжется в постельку? Как бы не так! Прежде всего он отправится на верхотуру!

И, уцепившись за ветку, он вскарабкался на дерево. Штрекенбах, Митшлих и Генерал с удивлением наблюдали за ним.

— Ни души! — уверенно крикнул Герберт сверху, хотя пустырь уже окутала тьма. — И в бараке ни огонька. Их давно и след простыл. Спорим?