Чтение онлайн

Во-вторых, Рузвельт утверждал релятивизм в политике, относительность систем логических и исторических доказательств. Он верил в «множественность» правды, в справедливость «каждого по-своему». Это, может быть, и избавляло его от педантизма и излишней жестокости, но такой подход говорит об отсутствии у него общих мировоззренческих основ. Кто их не имеет - спасается прагматизмом. Рузвельт и был отнюдь не апостолом абстрактных общечеловеческих истин, а хватким, энергичным проводником принципов воспитавшей его среды. Когда же он пытался обобщать, то дальше констатации равнозначности перед лицом истории проявивших свою жизнеспособность и силу явлений он не идет.

К примеру, в то время многое говорилось о новом могучем факторе - германской экспансии. Рузвельт на этот счет отказывается выдвигать моральные или какие бы то ни было иные критерии. Немцы по-своему правы. «Будь я немцем, - пишет он, - я желал бы экспансии германской расы... как немец я был бы в восторге унизить англичан в Южной Африке, бросить вызов американцам и их «доктрине Монро» в Южной Америке... Международное право и прежде всего закон в отношениях между расами находятся еще во флюидном состоянии и две нации с резко конфликтными интересами могут быть совершенно правы с их собственной точки зрения». Такое «всепонимание» имеет привлекательные черты лишь с первого взгляда, или для того, кто не знаком с мировой историей. При этом подходе всеобщим эквивалентом становится не право, а сила. Последняя исторгает худшие инстинкты человеческой природы. Рузвельт жил достаточно долго, чтобы увидеть это на фронтах первой мировой войны. Когда в его ведении находились пресловутые «рычаги власти», он внес свою лепту в общее движение империалистической системы к катастрофе 1914 года.

Рузвельт сознавал важность экономического фактора в отношениях как между людьми, так и между странами, но считал, что сила, а не экономический интерес правит миром. Не в торговле, скажем, видел он средство сплочения народов, а в обладании «оружием возмездия», внушающем уважение. Именно Рузвельт стоит у основания США как мировой военной державы. Подключившись к мировой гонке вооружений, Рузвельт содействовал ее ускорению. Его страна быстро стала лидером в ней, но это не принесло ей безопасности, вызвав противоположный эффект.

Основу внешнеполитической концепции Рузвельта составлял простой тезис: великие империалистические державы должны найти форму если не сближения, то примирения своих интересов, а всю энергию обратить на нецивилизованные просторы земли, устроив передел которых, закрепить свой компромисс. В терминах Рузвельта это звучало как «императив распространения цивилизации».

Отсюда рузвельтовская оценка различных исторических явлений: если Германия захватывает часть Дании - это должно быть оценено как прискорбное явление, пагубное для культуры и цивилизации. Если же Германия захватывает Того, это следует приветствовать как решение германского народа взять на себя часть бремени белого человека.

В своих глобальных схемах Рузвельт видел союз колониальных метрополий, осуществляющих совместное мировое руководство остальным, «незрелым» миром. Эта главная перспективная установка потерпела решительный крах несколько лет спустя после ухода Рузвельта из Белого дома - с началом мировой империалистической войны между двумя агрессивными группировками в Европе. Напрасны в этом смысле были такие миротворческие усилия Рузвельта, как Портсмутская и Алхесирасская конференция, гаагский арбитраж.

Т. Рузвельт установил каноны тайной дипломатии, характерной для ведения американской внешней политики в XX веке. При нем началось движение в сторону «имперского президентства», резкого увеличения прерогатив исполнительной власти. При нем Америка решительно вступила в эру империализма. Рузвельт прилагал максимальные усилия для популяризации экспансионистской внешней политики, ясно понимая важность пропаганды. «Нашей первостепенной задачей должно быть воспитание общественного мнения в соответствующем духе». Понадобился Вьетнам, провалы политики «холодной войны», чтобы произошло некоторое общественное отрезвление.

Говоря о результатах внешней политики Рузвельта, следует отметить, что он добился частичного успеха в изменении главной тенденции, сумел трансформировать обращенность США сугубо на Западное полушарие в более диверсифицированную стратегию. Главным новым элементом стала причастность к европейским делам. Рузвельт буквально форсировал улучшение отношений с Англией и - в этом таились роковые ростки будущего - впервые подключил мошь Америки к нестойкому европейскому балансу сил.

В достижении конкретных результатов его дипломатия не была особенно эффективной, более того, в ряде важных моментов она являлась ошибочной, что показало будущее. Стимуляция японской агрессии в Корее параллельно с неудачной помощью японцам на Портсмутской конференции укрепили тихоокеанского конкурента США. Частичная помощь кайзеру в Алхесирасе - при одновременной и более важной поддержке Франции и ее союзников - привела германскую дипломатию в западню. Дружественность Берлина была потеряна. Возникло отчуждение США и Германии, завершившееся выступлением США на стороне Антанты. Под водительством Рузвельта американская дипломатия не сумела пробиться в Китай, ставший ареной соперничества Японии и европейских держав. Рузвельтовская политика «большой дубины» вызвала ненависть латиноамериканских народов.

Один из видных государственных деятелей Америки XX века, Рузвельт является символом активизма, основанного на социальной и расовой несправедливости.

На пути к государственно-монополистическому капитализму

После столетнего господства в идейной жизни США буржуазный либерализм встретил мощного соперника - идеологию буржуазного реформизма. Причины появления этого течения, ставшего преобладающим в Америке XX века, коренятся в особенностях экономического развития страны. Переход капитализма в монополистическую стадию был связан с исчезновением свободных земель и соответственно тех возможностей, которые оживляли «американскую мечту». Монополизация нанесла сокрушительный удар массе мелких хозяев, на которую опирался индивидуализм «свободного» капитализма прежних лет. Стало ясно, что монополии растоптали мир неограниченной конкуренции, что фермер Запада и рабочий Востока не являются конкурентами гигантским компаниям, что для исторического развития необходим поиск новых путей.Озабоченность будущностью Америки проникает в ряды идейной элиты буржуазного общества. Что волновало идеологов буржуазного реформизма в первую очередь? Выработка механизма воздействия на монополии, установление отношений с профсоюзами, особенно в ходе забастовок и прочих проявлений классовой борьбы, решение вопроса предоставления кредита мелким хозяевам - вот наиболее острые проблемы. В начале XX века дилемма: абстентизм государства, его невмешательство в общественные дела или государственное регулирование и реформизм - решается в пользу последнего пути. Новые идейные вожди, такие какг. Кроули, Л. Брэндайс, У. Уэйл, У. Липпман отказываются от идеологии чистого свободного предпринимательства. И воззрения буржуазных реформистов находят понимание у хозяев Белого дома. Начинается эпоха усиленного внимания исполнительной власти к вмешательству государства в экономическую жизнь и социальные процессы. Буржуазные реформисты становятся, хотя и не сразу, идейными столпами общества.

Упрочились позиции социал-дарвинизма. Позитивным являлось представление о юридическом законе не как о статичном, раз и навсегда данном определении, а как о развивающейся совокупности идей. Судья О. Холмс сформулировал чеканную фразу: «Жизненной сущностью закона является не логика, ею является опыт». В своих эссе, книгах, судебных речах Холмс, будучи в целом пессимистом в отношении социального реформирования, с большой силой логики и авторитета утверждал ту мысль, что людские законы - дело людей и людьми же могут быть изменены. (Для консервативно мыслящего большинства правящей элиты Америки рубежа веков это была почти ересь.) Внес свою лепту и другой верховный судья - Л. Брэндаис. По его легальной экспертизе, право покупать или продавать рабочую силу является одной из «свобод», гарантируемых конституцией, и это право подлежит всем разумным ограничениям, которые выдвигает государство, имея в виду защиту всеобщего блага. Для дела буржуазного реформизма важным было выступление Л. Брэндайса за ограничение рабочего дня женщин в Орегоне десятью часами. Газеты назвали судью опасным анархистом, но Верховный суд США признал его мнение обоснованным. В Вашингтоне более ясно, чем в далеком лесном Орегоне увидели опасность «безличного», основанного лишь на слепой защите частной собственности подхода.

Параллельно с новыми веяниями в юриспруденции шел процесс обновления буржуазной исторической науки. Э. Саймоне в опубликованном в 1903 году памфлете одним из первых сделал «набег» на святая святых - Американскую революцию. По его мнению, это была «мирового масштаба борьба между противостоящими социальными классами... Промышленное развитие колоний достигло такой стадии, на которой их связи с Англией препятствовали этому развитию». Еще более остро он высказывался о Конституции: «Органический закон этой нации был сформулирован на секретной сессии созванного посредством конспиративного трюка собрания и навязан населению бесчестным путем в интересах небольшой группы богатых правителей».

В 1907 году еще один «апостол» реформизма - А. Смит писал в книге «Дух американского правительства»: «Законы, установления, системы управления являются в определенном смысле искусственными созданиями и должны рассматриваться в соотношении с целями, которые они имеют в виду. Они являются хорошими или плохими в зависимости от того, хорошо или плохо служат социальным нуждам». В системе баланса властей А. Смит усматривал сознательно созданный механизм сокрытия от эксплуатируемых масс виновника их бедственного положения. Будущий лидер буржуазного реформизма сенатор Р. Лафолет распорядился максимально широко распространить книгу Смита в своем штате Висконсин. Но самый большой удар по основам Конституции США нанес историк Ч. Бирд в поразившем всю страну исследовании «Экономическая интерпретация конституции», где представил ее аргументированное объяснение; это продукт компромисса между различными экономическими интересами и средство сохранения привилегий власть имущих.

К реформизму двигалась и буржуазная философия. В опубликованной в 1903 году книге «Исследование логической теории» Дж. Дьюи обосновал идеи реформизма. «Последним прибежищем сторонника сохранения существующего положения, - писал он, - является представление, что мышление может произвести лишь один вид правды, поскольку все наследованные от прошлого установления, результат прошлого мышления, находятся вне посягательств. Но, на самом деле, мышление является видом деятельности, которую мы осуществляем в случае особой нужды, так же как испытывая необходимости другого рода, мы начинаем другие виды деятельности... Степень успеха, уровень ценности измеряются тем, насколько мышление позволяет нам преодолевать трудности». Мышление - орудие приспособления человека к переменам, идеи должны служить делу создания более благоприятного для жизни окружения. Джон Дьюи создал систему мышления, целиком удовлетворяющую реформизм, и не случайно прижизненно завоевал авторитет самого влиятельного философа своего времени.