Чтение онлайн

Хилиазм (христианское учение о тысячелетнем правлении на земле Иисуса Христа), хотя и связан с христианством, тем не менее в видоизмененной форме присутствует и в нехристианских теократических доктринах. Он представлен образом совершенного правления теократического лидера, обладающего, в силу занимаемого положения, божественным даром решать все возникающие трудности и распространять благодать на членов политического боговластия. В квазитеократических учениях хилиазм воспроизводится в форме идеи о Третьем рейхе, коммунистическом обществе и т. д. Секуляризированное царство божье — это всеобъемлющий, всеохватывающий универсум, общество абсолютной справедливости, полной свободы и счастья. Как и в райской жизни, там снимаются все социальные противоречия: нет богатых и бедных, отсутствует зло, насилие, угнетение человека человеком, царит порядок и единомыслие по всем вопросам.

Мессианство теократических взглядов проявляется в виде идеи народа — избранника, несущего в мир истинную веру и спасающего его от грехов и страданий. В квазитеократических теориях мессианизм предстает в образе избавителей, способных разрешить все насущные проблемы человеческого существования. Эта роль отводится избранным — сословию, классу или расе, возглавляемым авторитетными лидерами — вождем, правителем, князем или группой самых образованных и прогрессивно мыслящих людей — философов, филархов и т. д.

Теократические и квазитеократические теории холистичны (от греч. holos — целый, весь). Их содержание охватывает собой все сферы бытия личности и общества, претендуя зачастую на вселенский, универсальный масштаб. Государства, в которых господствует теократическая и квазитеократическая идеологии, во внешней политике также стремятся к универсализму, пытаясь включить в свой состав все большее число народов и общностей, превращаясь в империи; во внутренней политике всеохватность выражается в тоталитарности.

Теократическая и квазитеократическая системы власти реализуются в тех государствах, где для этого имеются соответствующие политические и социально-экономические предпосылки. Их осуществлению в действительности способствуют также благоприятный идеологический, а точнее социально- психологический, климат. Он, в свою очередь, создается определенными особенностями мировоззрения и мышления того или иного народа, которые могут находиться на уровне коллективного бессознательного, т. е. быть архетипическими. Эти особенности могут совпадать с логикой теократического мышления. В таком случае возможно констатировать то, что структурные компоненты теократической и квазитеократической идей представлены не только в отдельных произведениях философов и богословов, но и в образе мышления целых этносов, наций, обществ.

Историческая практика подтверждает настоящее предположение. Специфика национальной психологии евреев, а именно: их убеждение в своем мессианском предназначении, — определяющим образом воздействовала на формирование теократической власти в древнем Израиле и продолжает оказывать влияние на теократичность современной еврейской государственности. Мессианская идея выступает движущей силой создания христианских и мусульманских теократий. Мессианизм, по мнению Николая Бердяева, — это собственно та почва, на которой и возникли исторические христианские теократии 14. С распространением на Руси в XV веке идеи "Москва — третий Рим" и утверждением, таким образом, в национальном сознании русских своей всемирно-исторической миссии, в государственной жизни не замедлили проявиться теократические тенденции.

На архетипические свойства теократической идеологии обратил внимание И.А.Исаев. Он рассмотрел теократические свойства Российской государственности XV–XVII веков как "особый стиль политического, идеологического, государственного мышления" и выявил стремление теократии к тотализации власти. Ученый очень верно отметил, что теократия как идея характеризуется не столько взглядами о взаимоотношении государства и церкви, политики и религии, сколько особенностями логики теократического мышления: "В теократическом стереотипе государственно-правового мышления характерным является не только и не столько степень соотнесения и разделения духовной и светской властей. Напротив, для него свойственно стремление к тотализации, причем идеологический характер мышления стимулирует в первую очередь тотализацию духовных и невидимых аспектов власти… Тотальность подобного политического мышления стимулировалась прежде всего глубинной идеей всеединства, которая, на наш взгляд, может быть определена как своего рода архетип" 15. Следует согласиться с И.А.Исаевым в том, что проявляющаяся в нашем мышлении тотальность, как свойство теократической идеологии, архетипична. Возможно, архетипы сознания русских лежат в основе их интеллектуальной рефлексии, где представление о всеединстве определяет целое направления в философии, а также в основе политической практики, имеющей за плечами опыт квазитеократического государства — Советского Союза.

Реально существующие теократии в своих основных чертах очень сильно отличаются от идеала теократических стремлений — царства божьего. Исторические теократии всегда являются попытками воплощения в действительность религиозных представлений о царстве божьем, причем всегда неудачными. Иного и быть не может, так как в теократической идее и в практике ее реализации содержатся непреодолимые противоречия, обусловливающие их несбыточность. Теократическая идеология представляет собой отклонение (деформацию) религиозного сознания от стандартов религиозного мышления. Деформация теократического сознания заключается, во-первых, в антиномичности, т. е. в логическом несоответствии теократической идеи и попыток ее воплощения в реальности религиозным взглядам как таковым и, во-вторых, в аномичности, т. е. в ценностном несоответствии теократии и религиозного учения.

Антиномичность теократической идеи обусловлена своеобразием подхода теократического сознания к соотношению духовного и мирского порядков бытия. Религиозный взгляд на окружающую реальность постулирует ее разделение на две сферы: высшую — "небесную" (царство божье) и низшую — "земную", именуемую земным царством. Божественное бытие признается подлинным и вечным, а земное существование — неполным и производным от божественного. Стремясь преодолеть возникающее в результате раздвоенности мира отчуждение человека от бога, религия устанавливает зафиксированные в виде догматов какого-либо вероучения образцы мышления и поведения, следуя которым человек достигает вечной жизни. В соответствии с религиозным мировоззрением вечная жизнь в царстве божьем достижима только после смерти. В теократии оппозиция "небесное" — "земное" снимается более радикальным способом. Политическое боговластие пытается осуществить царство божье в жизни временной, "земной". Желая скорее приблизить его приход, теократия активизирует воздействие на межличностные отношения политическими средствами. Представление о слиянии во временной перспективе двух различных планов бытия — царства божьего и царства земного — размывает между ними границы, ставя под сомнение религиозный, т. е. связующий между потусторонним и посюсторонним миропорядками характер религиозно- правовых предписаний. В конечном итоге, антиномия теократического сознания приводит к полному отрицанию религии.

Данная антиномия является в теократии не единственной. Сама мысль о воплощении в реальной действительности божественного идеала противоречива. Можно ли абсолютное, безграничное божественное бытие вместить в рамках относительного, конечного бытия? Нет. Е.Трубецкой, критикуя проект вселенской теократии В.Соловьева, очень верно отметил: "Теократического идеала цельности и предельности жизни нельзя достичь не только в пределах государства, но и в пределах всего вообще греховного, несовершенного, а потому — становящегося мира" 16. Теократический идеал в своей полноте реализовать невозможно: либо царство божье в результате качественного преобразования становится земным царством, теряя при этом свой высший религиозный смысл, либо земное царство возвышается до царства божьего, что опять-таки влечет его переход в иное качественное состояние. Союза небесного града и града земного без изменения их сущностных свойств не может быть, как не может быть водного снега или дневной ночи. Реальному воплощению теократического идеала нет места ни на земле, ни на небесах. Он утопичен.

Ценностное несоответствие теократической идеи и практики религиозным взглядам связано с решением в теократии вопроса о соотношении цели и средств социальной политики. Ограниченность и отчужденность человеческого существования преодолевается в теократии не на основе свободного духовного выбора личности, а при помощи принудительной силы религиозно-политического сообщества. Находя в этом главное противоречие и неправду теократии, Н.Бердяев писал: "Теократия, во всех своих формах, восточных и западных была изменой христианству, изменой и ложью. И теократии были обречены на гибель. То, что они осуществляли, было противоположно царству Божьему, царству свободы и любви… Они сакрализовали земную силу, совершавшую земные насилия над человеком, они прикрепляли христианские символы к реальностям, ничего общего с христианством не имеющим… Национальный мессианизм и теократия отменены не только Евангелием, но и пророками" 17. Божественный идеал имеет в теократии наивысшую ценность. По сравнению с ним, иные жизненные ориентиры стоят на порядок ниже, поэтому любая деятельность, направленная на достижение конечной цели, может быть этой целью оправдана. Извечный вопрос о цели и средствах решается в теократии практически всегда однозначно — в пользу цели.

Вопрос о теократических идеалах и способах их достижения является практически важным. В последнее время особый интерес у исследователей вызывает проблема соотношения регулирующего воздействия на поведение людей правовых и религиозных норм. При этом поднимается и вопрос о связи между совершением противоправных действий, в том числе и актов терроризма с реализацией религиозных идеалов 18. Могут ли попытки воплощения в действительности теократических моделей власти способствовать отклоняющемуся от нормы поведению? От решения данной проблемы зависит успешность международного общения государств и нормальное функционирование внутриполитического процесса.