Чтение онлайн

Поскольку единственное, чем человек обладает несомненно, - это его жизнь, а сверхъестественных существ, вызывающих страх и требующих повиновения, в действительности не существует, то счастливая жизнь - та, края приносит наибольшее наслаждение в настоящий момент. Однако мудрец должен уметь различать между естественными и неестественными желаниями. Неестественные желания не только трудно удовлетворить, но они отрицательно влияют на душу того, кто пытается им следовать. Из естественных желаний, способствующих достижению высочайшего счастья, Эпикур называет прежде всего желание физического и душевного покоя. Поскольку больше всего нарушают душевный покой страх смерти и страх перед сверхъестественным вмешательством богов в человеческие дела, то Эпикур предлагает упразднить все суеверия и встать на позиции механистического материализма.

По мысли Эпикура, поступки, к-рые приносят наибольшее счастье, характеризуются справедливостью, честностью и простотой. Однако он упустил из виду следующее: если не допустить, что каждый человек всегда сможет извлекать максимум наслаждения из такого рода поступков, то эти добродетельные деяния воспрепятствуют или вступят в противоречие с достижением наслаждения как высочайшего блага. Поскольку Эпикур, как человек своей эпохи, был обусловлен ее культурой, то он считал добродетельным то, что в рамках этой культуры почиталось как добродетель (напр., честность), и верил, что соответствующее поведение может принести наибольшее наслаждение. Скорее всего, он даже не предполагал, что бесчестный поступок может доставить комулибо высшее наслаждение и, т.о., стать добродетельным в большей степени, нежели честный поступок. Очевидно, Эпикур не ставил перед собой вопроса о том, служит ли честность лишь средством к достижению цели, т.е. наслаждению, или же она - цель сама по себе. Неясность в подходе к решению этого вопроса привела к тому, что под "эпикурейством" стали понимать распущенность и стремление к роскоши. Наслаждение индивидуума - эгоцентрический гедонизм - в качестве высшего блага могло с легкостью привести как к развращенности и крайнему себялюбию, так и к простому и честному образу жизни, крую вел Эпикур.

Ап. Павел выступил с проповедью учения Христа перед группой эпикурейцев в Афинах и рассказал им о воплощении и воскресении Иисуса (Деян 17:16-32). Едва ли их вдохновило то, что они услышали.

S. R. OBITTS (пер. В. Р.) Библиография: C.Bailey, Epicurus: The Extant Remains and The Greek Atomists and Epicurus; A.H. Armstrong, An Introduction to Ancient Philosophy.

Раздел философии, посвященный теории познания. Здесь рассматриваются проблемы природы, источников и границ познания, а также оправданность притязаний на знание.

Природа и источники познания. В вопросе о природе и источниках познания важное место всегда занимала полемика между представителями рационализма и эмпиризма. Рационалисты (напр., Платон и Декарт) утверждали, что идеи, изначально присутствующие в человеческомразуме(теория "врожденных" идей), являются единственным источником знания. Активная деятельность разума дает содержание познанию. Рассуждая об опыте, рационалисты неизменно принижают его значение, ибо считают его источником заблуждений. С их точки зрения, опыт в лучшем случае может привести к формированию тех или иных мнений. Представители эмпиризма (напр., Локк и Юм) утверждают, что чувственный опыт - первичный источник человеческого познания. Содержание сознания базируется на том, что оно пассивно получает в результате чувственного восприятия или рефлексии. Состояние сознания до всякого восприятия уподобляется чистой доске (tabula rasa).

Однако и рационализм, и эмпиризм заслуживают критики. Последователей рационализма справедливо упрекают в том, что хотя они и обосновывают достоверность притязаний разума, но такая достоверность присуща только утверждениям логики и математики. Знание такого рода ограничено исключительно областью понятий, символов и дедуктивных умозаключений, но не говорит нам ничего о реальном мире. Критика эмпиризма исходит из того, что содержание самых простых высказываний о материальных объектах не может исчерпываться лишь фиксацией преходящих чувственных впечатлений. Знание "строится" посредством интерпретации этих впечатлений с использованием сложного набора понятий и принципов (напр., причина и следствие), к-рые не тождественны чувственным впечатлениям, ибо в отличие от них не являются, напр., непосредственными.

Считается, что философия Канта стала поворотной точкой в споре между рационализмом и эмпиризмом, ибо ему удалось осуществить синтез этих двух направлений. В этом есть доля истины. Как и прочие рационалисты, Кант утверждал, что знание содержит априорный (до- и внеопытный) элемент. Он доказывал, что формы созерцания (пространство и время), а также категории рассудка (напр., причинность) представляют собой априорные условия познания. Объекты, не соответствующие этим структурам, не могут даже стать предметами знания. Однако, по словам Канта, "понятия без созерцаний - пусты". Полноценное знание невозможно вне связи с чувственным восприятием. В определенном смысле Кант возвышается над ограниченностью и рационализма, и эмпиризма. Оба эти направления не свободны от редукционизма, чего нельзя сказать о философии Канта.

Смысл и оправдание притязаний знания. В современной англоамериканской лингвистической философии под влиянием Дж.Э. Мура и JI. Витгенштейна изменились установки и цели эпистемологии. До недавнего времени во всех дискуссиях доминировали два вопроса: смысл притязаний знания и их оправдание. Согласно общепризнанному взгляду, считается, что когда субъект претендует на знание того, что выражено в утверждении, то его притязание выражается в следующем: (1) субъект верит в это утверждение; (2) утверждение истинно; (3)субъект имеет надежные основания для того, чтобы верить в это утверждение.

Альтернативный анализ смысла притязаний знания предложил Дж. JI. Остин. Он различал "констатирующие" и "перформативные" высказывания, что примерно соответствует концепции Г. Райла, к-рый различал между "знать что" и "знать как". Согласно этому анализу, утверждение о том, что я нечто знаю, подразумевает, что я могу описать это знание или продолжить высказывание (напр., продолжить счет в таблице умножения). Впоследствии эти ранние идеи Остина в преобразованном виде вошли в его "теорию речевых актов", согласно крой всякое высказывание предполагает наличие локутивного акта (т.е. акта говорения самого по себе), иллокутивного акта (т.е. акта интенции говорящего, к-рый осуществляется посредством высказывания и может принимать форму вопроса, оценки, приказа и проч.) и перлокутивного акта (т.е. целенаправленного воздействия высказывания на того, кто его воспринимает). Перформативный элемент сохраняется и в иллокутивной силе утверждения, и в его перлокутивном акте.

Что касается оправдания притязаний знания,то в современной эпистемологии имеются две различные позиции. Сторонники первой утверждают, что есть эпистемологически фундаментальные утверждения или верования, но наличие их невозможно подтвердить в терминах чеголибо "более фундаментального" . В свою очередь, сами эти эпистемологически фундаментальные веры оправдывают другие верования или утверждения более высокого уровня. Сторонники второй позиции отрицают наличие эпистемологически фундаментальных верований; подтверждение всяких притязаний знания скорее представляет собой обращение к сетке верований, в крой утверждения поддерживают или оправдывают друг друга.

Границы знания. Для таких философов, как Платон, знание было ограничено сверхчувственным миром идей или форм. Однако большинство философов отвергло эпистемологические представления Платона. Кант настаивал на том, что знание ограничено миром опыта. Все, что не может быть предметом возможного опыта, не может быть и объектом познания. Однако другие философы оспаривали это,доказывая,что знание включает в себя не только то, что поддается наблюдению, но и то, что превыше всякого наблюдения и постигается непосредственно (напр., Бог).

Религиозная эпистемология. Это исследование природы знания о Боге и оправдание притязаний религиозного познания.

Два основных вопроса, к-рые доминировали в дискуссиях, посвященных проблемам современной англоамериканской аналитической философии (смысл притязаний знания и их оправдание), встали и перед представителями религиозной эпистемологии. А.Ж. Айер и Э. Флю считают, что язык религии не имеет смысла, ибо он не поддается ни верификации, ни фальсификации. Религиозные утверждения совместимы с любым и всяким состоянием дел в мире.