Теория Девушки: Предварительные материалы
Шрифт:
Девушка — это улыбающаяся злоба.
В мире есть существа, рождающие желание медленно умереть у них на глазах, но Девушка возбуждает лишь стремление завоевать её и наслаждаться ею.
Девушка совокупляется не для того, чтобы выразить свои чувства к другому, а чтобы избежать своего невыносимого небытия.
Так называемая эмансипация женщин заключалась не в освобождении их от сферы домашнего хозяйства, а скорее, в расширении этой сферы на всё общество в целом.
Перед любым человеком, который пытается заставить её думать, Девушка никогда не замедлит похвастаться своей практичностью.
В той же мере, в которой она скрывает не свой секрет, но своё бесчестье, Девушка ненавидит неожиданности, особенно когда они не запланированы.
«Влюблённость — лучшее лекарство против стресса».
Девушка не перестаёт повторять: она хочет быть любимой такой, как она есть, то есть как небытие, которым она является.
Девушка — это живая и непрерывная интроекция всех возможных подавлений.
«Я» Девушки такое же толстое, как журнал.
Ничто в поведении Девушки не имеет своих собственных причин, всё подчиняется господствующему определению счастья. Присущая Девушке чуждость себе самой граничит с мифоманией.
В конечном счёте Девушка фетишизирует «любовь», чтобы не подниматься до осознания полностью стандартизированной природы собственных желаний.
«Мне до пизды свобода, пока я счастлива!»
«ХИМИЯ СТРАСТИ: в наши дни всё объяснимо, даже влюблённость. Давай, до свидания, романтика! Этот „феномен“ — не что иное, как серия химических реакций».
Будучи отторгнутыми друг от друга, любовь и задница Девушки становятся двумя пустыми абстракциями.
«Пример киногероев витает подобно призраку, когда подростки обнимаются или когда взрослые прелюбодействуют» (Хоркхаймер / Адорно, Диалектика просвещения).
Девушка купается в дежавю. Для неё первый раз прожитое — это всегда как минимум второй раз представленное.
В действительности не было никакого «освобождения секса» (каков оксюморон!), а было лишь устранение всего, что являлось преградой тотальной мобилизации желания на службу товарному производству. «Тирания удовольствия» провозглашает не удовольствие, а тиранию.
Девушка умеет делиться чувствами.
В мире Девушек половой акт предстаёт логичной санкцией за всякий опыт.
Девушка «довольна жизнью», по крайней мере, она так говорит.
Девушка устанавливает отношения лишь на основе строгого овеществления и дурной субстанциональности, благодаря чему общество уверено, что то, что объединяет людей, лишь разделяет их.
Девушка оптимистична, радостна, позитивно настроена, довольна, полна энтузиазма, счастлива; другими словами, она страдает.
Девушка производится там, где нигилизм начинает говорить о счастье.
В Девушке нет ничего необычного, в этом заключается её «красота».
Девушка — это оптическая иллюзия. Издали она ангел, а вблизи — она демон.
Девушка не стареет, она портится.
Достаточно хорошо известно, что Девушка думает о беспокойстве.
Воспитание Девушки идёт в обратном направлении по отношению ко всем иным формам воспитания: немедленное совершенство, изначально присущее молодёжи, а дальше — усилия, чтобы поддерживать себя на вершине этой изначальной ничтожности, и, наконец, крах перёд лицом невозможности повернуть время назад.
При виде издалека небытие Девушки выглядит относительно пригодным для обитания и иногда даже комфортабельным.
«Любовь, Работа, Здоровье».
«Красота» Девушки — это никогда не красота её самой, не её неповторимая красота. Наоборот, это красота без содержания, абсолютная и освобождённая от всякой индивидуальности красота. «Красота» Девушки — это лишь форма небытия, закреплённая за Девушкой форма проявления. И потому она не может говорить без придыхания о «красоте», поскольку её собственная никогда не является выражением существенного своеобразия, но чистой и призрачной объективностью.
«Основная идеологическая путаница между женщиной и сексуальностью... только сегодня приобретает всю свою полноту, поскольку женщина, некогда порабощенная как секс, сегодня „ОСВОБОЖДЕНА“ как секс... Женщины, молодёжь, тело, высвобождение которых после тысячелетий рабства и забвения составляет поистине самую революционную возможность и, следовательно, самую главную опасность для всякого установленного порядка, интегрированы в общество и рекуперированы как „миф эмансипации“. Женщинам дают потреблять Женщину, молодёжи — Молодёжь и благодаря этой формальной и нарциссической эмансипации успешно предотвращают их реальное освобождение» (Жан-Триссотен [5] Бодрийяр, Общество потребления).
5
Триссотен — имя героя пьесы Мольера «Учёные женщины».
Девушка предлагает недвусмысленную модель столичного этоса: холодное сознание, живущее в изгнании в пластиковом теле.
«Слишком круто!!!» Вместо того чтобы говорить «очень», Девушка говорит «слишком», и в действительности она столь незначительна.
II. Девушка как техника себя
«Что такое удовольствие?»
В жизни Девушки нет ничего, даже в самых дальних уголках её личной жизни, что избежало бы отчуждённой рефлексивности, кодификации и взора Спектакля. Эта личная жизнь, усеянная товарами, вся целиком отдана во власть рекламе и полностью социализирована, но социализирована в качестве личной жизни, то есть она со всех сторон подчинена искусственным общим стандартам, которые не позволяют ей выразить себя. Для Девушки наиболее сокровенное является также наиболее публичным.
Девушка загорожена своим телом, оно является и её миром, и её тюрьмой.
Физиология Девушки — это агрессивное прикрытие её дурной субстанциональности.
Девушка хочет Девушку. Девушка — это идеал Девушки.
«Устала от мачо? А не попробовать ли маменькиного сынка...»
Риторика войны полов и, на данный момент, риторика реванша женщин действует как крайняя хитрость, благодаря которой мужская логика подчинила себе женщин таким образом, что они этого даже не заметили: заключив их в себе путём простого обмена ролями в альтернативе подчинения / доминирования, с исключением всего остального.
«Чего требует умерщвление тела? Чтобы мы растили в наших телах святую и непримиримую ненависть» (Духовные наставления Дочерей милосердия, 1884).
Девушка стремится выразить автореферентную замкнутость на себе самой и систематическое игнорирование недостатков. Именно поэтому она лишена каких-либо недостатков, равно так же, как она лишена каких-либо достоинств.
В достаточно недавнем прошлом, когда женские журналы печатались только для женщин, недолгое время ходил слух, что такие журналы оказывают депрессивный эффект на их читательниц. Там и тут из уст в уста переходила эта наименее важная сплетня эпохи об «американском научном исследовании», установившем, что женщина, закрывающая один из этих журналов, является более грустной, чем она была в тот момент, когда его открывала, по крайней мере, её мозг производит существенно меньше серотонина. И это действительно так, достаточно увидеть Девушку за подобным занятием: вокруг неё собирается напряжённая атмосфера, тревожная серьёзность и видимая поспешность в переворачивании страниц, как если бы она перебирала чётки в молитвах зловещей религии. Кажется, акт раскаяния выжил и продолжил существование в биополитической религии Империи, лишь стал более имманентным.