Чтение онлайн

Этот тактический прием комбинационно может сочетаться с приемами, именуемыми "форсирование темпа допроса" и "инерция". Под последним понимают незаметный перевод допроса из одной сферы в другую в расчете на то, что допрашиваемый "по инерции" проговорится.

В.Ю. Шепитько возражает против приема "форсирование темпа допроса", который он вообще не считает тактическим приемом: "...форсированный темп предлагается вести с целью не дать допрашиваемому обдумать свой ответ, а значит, и избежать лжи. Однако неверно избранный темп допроса может вносить нервозность в общение, влиять на качество информации, но не устранять ложь. Темп допроса - это не тактический прием, а его характеристика, он должен избираться следователем в соответствии с психологическими особенностями допрашиваемого (типом темперамента, уровнем интеллекта и пр.) и характером информации, подлежащей выяснению"*(585). Однако если темп допроса может избираться "в соответствии...", то почему же он не может использоваться в качестве тактического приема? Тем более что темп допроса никак не характеризует допрос по существу, по содержанию. Сам по себе ускоренный темп допроса не устраняет ложь, он лишь создает препятствующие ей условия.

По поводу расчета на проговорку существуют полярные мнения.

Ряд авторов считают такой расчет неправомерным*(586), другие полагают этот прием допустимым и с правовой, и с нравственной точки зрения*(587).

Мы полагаем, что этот прием вполне допустим, поскольку акцент делается не на случайную проговорку, а на проговорку об обстоятельствах, известных обычно только причастному к преступлению лицу.

"Фактор внезапности", "внезапность" - термины, весьма распространенные в криминалистической и процессуальной литературе. Они обычно употребляются при указании на то или иное следственное действие для характеристики момента его проведения или момента реализации какого-либо элемента действия. Например: "Обыск надо проводить внезапно для такого-то лица", "допрашиваемому внезапно задается неожиданный для него вопрос" и т.п. Именно в этом смысле чаще всего используются названные термины, только такую функциональную нагрузку в большинстве случаев они и несут.

Фактически во всех публикациях по вопросам тактики задержания, обыска, допроса отмечается положительное значение внезапности тех или иных действий следователя. Подобно лингвистам, криминалисты рассматривают понятия "внезапность" и "неожиданность" в качестве синонимов, а каждое из них в соединении со словом "фактор" - как существенное обстоятельство, подлежащее учету и использованию в следственной деятельности.

Однако до последнего времени из работ, специально посвященных этому аспекту следственной практики, можно было назвать лишь статью И.Е. Быховского*(589) и брошюру В.П. Бахина, В.С. Кузьмичева и Е.Д. Лукьянчикова*(590); и лишь совсем недавно появилась монография, детально рассматривающая эту проблематику*(591).

В статье И.Е. Быховского о внезапности говорится лишь применительно к выбору момента обыска и постановке вопросов допрашиваемому. Авторы же указанной брошюры рассматривают данное понятие более многопланово, трактуя внезапность как организацию следственной работы, обеспечивающую невозможность предсказания содержания и характера действий следователя противодействующей стороной (подследственными лицами, их криминальными связями, родственниками и т.п.). В.П. Бахин и его коллеги полагают, что понятие внезапности может иметь троякий смысл, то есть выражать:

– принцип следственной деятельности, характеризующий и отражающий ее наступательность и действенность при преодолении противодействия, оказываемого расследованию заинтересованными лицами;

– тактическую задачу по собиранию фактических данных применительно к конкретным обстоятельствам расследования;

– реализацию фактора неожиданности.

В то же время В.П. Бахин и его соавторы возражают против отождествления внезапности с неожиданностью. По их мнению, внезапность есть способ действий с целью достижения результата в расчете на неожиданность, неожиданность же - это следствие внезапности действий. Они различают неожиданность полную, когда соответствующее лицо не знает и не предполагает о факте и характере планируемых по отношению к нему мер, и частичную, когда противодействующие следствию лица прогнозируют возможные меры следователя, но не знают точного характера и направленности его действий, времени и места их проведения.

Кроме того, в отличие от других авторов, В.П. Бахин и его коллеги хотя и кратко, но отмечают, что элемент неожиданности может проявиться по отношению к следователю и оперативному работнику. Тем самым подчеркивается, что фактор внезапности может использоваться в расследовании обеими противостоящими сторонами. Понимание этого обстоятельства представляется весьма важным.

Определение, которое дается понятию "внезапность" авторами упомянутой брошюры, в принципе, верно раскрывает его сущность. Внезапность характеризует именно способ и форму деятельности и отдельных действий субъекта. Однако их утверждение, что о внезапности можно говорить только в том случае, если ее следствием является неожиданность для противодействующей стороны, справедливо, на наш взгляд, лишь отчасти. Не случайно они вводят понятие "частичная неожиданность". Здесь возникает вопрос: существует ли и некая "частичная внезапность"? Для того чтобы уяснить это, надо рассмотреть формы, в которых может проявиться фактор неожиданности в процессе расследования.

Прежде всего заметим, что данный фактор может быть использован обеими противодействующими в процессе расследования сторонами, т.е. как следователем в отношении подследственного и его связей, так и ими в отношении следователя и других участников процесса доказывания. Кроме того, для следователя внезапными могут быть не только действия (или поведение) противодействующей стороны, но и возникновение иных обстоятельств, с ее усилиями непосредственно не связанных, но в той или иной степени отражающихся на следственной ситуации.

Для противодействующей следователю стороны неожиданными могут быть следующие моменты:

– сам факт проведения того или иного следственного действия либо его осуществление в неожиданное время, в непредугаданном месте;

– применение следователем в ходе расследования какого-либо экстраординарного, нетрадиционного тактического приема;

– получение от следователя информации о вовлечении в доказывание лиц, возможность участия которых в данном процессе исключалась противодействующей стороной либо не исключалась, но предполагалась на более позднем этапе;

– то же самое и в отношении материальных объектов: следов преступления и преступника, иных вещественных доказательств, результатов их экспертного исследования и т.п. (неожиданными здесь могут быть и содержание передаваемой следователем информации о таких объектах, и сам факт их использования при производстве следственного действия).

Для следователя, как отмечалось, неожиданными могут быть действия или поведение противоборствующей стороны и появившиеся новые обстоятельства, требующие реагирования. К числу таковых, например, относятся: поступление новой доказательственной или ориентирующей информации; исчезновение тех или иных проходящих по делу лиц; изменение ранее данных ими показаний. Неожиданны для следователя иногда и изменения в уголовном либо уголовно-процессуальном законодательстве. Все это влияет на следственную ситуацию и отражается на программе действий следователя.