Чтение онлайн

В изголовье пухлым треугольником лежала взбитая подушка.

– Спокойной ночи.

С робкой осторожностью, с которой делала все, девушка поставила его рюкзак и на цыпочках вышла. Закрывшаяся дверь отрезала звуки снаружи.

Кирилл долго сидел в темноте, ставшей без старой керосинки еще более густой, и пытался уловить отдалявшиеся шаги, но ничего не расслышал. Даже скрипучий линолеум коридора не выдавал присутствие там кого-то. Юля ушла, словно растворилась в темноте.

Чувствуя вновь накатившую тяжелую усталость, он откинулся назад, на ватную, мгновенно прогнувшуюся под его головой подушку и уставился в потолок. Бешеный день кончился, но почему-то не принес облегчения. Наоборот – снова зашевелилось в груди волнительное, непонятное. Кирилл хотел занять себя чем-то, но глаза привыкали к темноте слишком медленно. Приходилось ждать утра.

«Скоро одна жизнь закончится – начнется другая…»

Так сказал перед отъездом отец. В тот последний раз, когда Кирилл видел его живым.

Одевает Он небо облаки, уготовляет земли дождь, прозябает на горах траву и злак на службу человеком: дает скотом пищу их, и птенцам врановым призывающим Его

(Пс. 146:7-9)

Погода всегда любила парадоксы. Вопреки уверенному вранью метеорологов, капризничала и хмурилась, своевольно меняя циклон на приставку -анти, а солнечное жаркое утро превращала в вечерний нескончаемый ливень.

Сейчас все тоже шло наперекор: небо завалилось набок, переминаясь впадинами, теряя свои обычные яркие краски, и казалось рыхлым, густо посыпанным асфальтовой крошкой.

А на земле наоборот, насмехаясь над всеобщей логикой, искрилась в лужах дрожащая темно-фиолетовая небесная синь. Холодные дождевые капли барабанили по стеклу, прохаживаясь задумчивым перебором пальцев.

Запасные ключи по старой привычке мамы, склонной доверять всем и вся, хранились у Леонтьевых. И на том спасибо! Ее собственная сумочка с нехитрым девичьим набором помада-зеркальце-ключи-мобильник сделала ручкой, растворившись в утреннем тумане сегодняшнего дня, но по сравнению с другими неприятностями, которых удалось избежать, потеря телефона казалась сущей ерундой!

Артем оказался понятлив – нерешительно затормозил у подъезда, пока Кристина доставала из кармана ключ. Почти всю дорогу они прошли в одиноком молчании – каждый замкнутый в своей собственной непрерывной тишине. Тем более они ни разу не упомянули случившееся два дня назад вечером во дворе. Чувствуя в молчании девушки угрюмое нежелание общаться, Артем не стал напрашиваться в гости.

А может, вспомнил, что совсем недавно она не хотела рассказывать ему, где живет…

Квартира была пуста.

Тетка, по-видимому, еще днем укатила на все выходные в деревню к любимому ненасытному огороду, заодно прихватив заросли рассады, а две двоюродные старшие сестры, воспользовавшись внезапно обретенной свободой, укатили с друзьями на очередную дискотеку.

Дом встретил хозяйку равнодушным молчанием, слепо глядя внутрь пустого подъезда черным дверным глазком. То ли убаюканный разыгравшейся непогодой, то ли просто вредный, замыкающийся в себе даже от краткосрочного одиночества, он упрямо игнорировал все ее печальные вздохи.

20:00

Электронная коробка часов на телевизоре коротко подмигнула, когда невидимая рука в который раз со всей ответственностью переставила составляющие цифры палочки.

Переодевшись в домашнее, Кристина заварила чай и села за рабочим столом в комнате. Темнота за спиной слабо вздрогнула под голубоватым мерцанием старого ноутбука. Отхлебнув из кружки, девушка вздохнула и решительно ввела в поисковик нужный запрос.

«Все религиозные секты ссылаются на Библию как на основной источник своего вероучения, но произвольно подбирают и извращают смысл вырванных из контекста цитат для доказательства нужных положений…»

Среди строк мелькали незнакомые малопонятные слова: трансцендентальная медитация, неоведантизм, теософия, «живая этика», пока усталый взгляд случайно не выхватил из потока информации одно название – «Небесное Око».

Очень созвучное с тем, о чем рассказывала днем девушка со странным именем.

Кристина кликнула на картинку. Данных оказалось мало, но покопавшись на паре форумов, она нашла несколько сообщений. Поговаривали, адепты секты убеждали окружающих в своем особенном происхождении от внеземных ангелов.

Они верили, что способны превращаться в воронов, поклонялись некоему очищающему Небесному Огню, а также совершали оккультные обряды и жертвоприношения в местах скопления силы.

Картинки заброшенных подвалов, одна мрачнее другой, сменялись на экране. Кристина чувствовала неприятное напряжение, холодком пробиравшееся по шее вдоль спины. Вычерченные на стене знаки, обрывки одежды, старые матрасы, раскиданные на полу следы пребывания людей, давящие потолки, пепелища костров, мертвые тела животных, кровавые рисунки…

«Некоторое время базировалась в подвале заброшенной больницы в Московской области, но после исчезновения нескольких местных жителей, приписанных секте, ее следы оказались потеряны, а лидер остался неизвестен. Однако до сих пор в некоторых местах, где последней раз видели пропавших людей, находят символ секты…»

«Ладно, хватит!»

Кристина захлопнула крышку ноутбука и откинулась на спинку кресла, с наслаждением потирая усталые глаза. Веки слипались, голова сделалась тяжелой, а шея – неповоротливой. Очень клонило ко сну.

Возможно, навеянный прочитанными статьями, а может просто возникший из подсознания дурацкими ассоциациями, Кристине привиделся ворон. Вторгся посреди еще не начавшегося сновидения размашистой черной кляксой.

Края его силуэта темнели и оплывали подобно чернилам под залившей их водой, но не теряли форму, а обретали все новые грани, проявляясь, словно мгновенная фотография на листке полароида.

Ворон пропорхнул мимо, чуть не задев жестким пером кончик кристининого носа, на миг загородил собой все обозримое пространство, сверкнул полированным желтым глазом и исчез.

Девушка машинально обернулась следом, но вместо птицы увидела облепленный струящимися ватно-кучевыми облаками небосвод. Вдали неясной зубчатой кромкой темнели вершины леса.

Вокруг был пустырь. Выжженный солнцем, песчано-желтый, явно давно заброшенный. А сама девушка оказалась стоящей посреди него, на возле глинистой, размокшей от недавнего дождя колеи, ведущей к руинам усадьбы.

Несколько корпусов. Центральный возвышается ровно входом к воротам. Покосившийся навес перевернутой галкой топорщится над пустынным крыльцом. Закопченные окна с выломанными наружу рамами, крыша местами просела и сложилась внутрь, точно у хрупкого карточного домика. Разбитая дорожка, когда-то мощеная крупным булыжником, ведет за разросшиеся ели, в глубину неухоженной территории.