Чтение онлайн

В дальнейшем, однако, в трудах К. Маркса, Ф. Энгельса, В. Ленина господствовала другая концепция генезиса государства. В соответствии с ней государство не может зародиться на почве, свободной от классов и классовых антагонизмов, государство — продукт и главное орудие классовой борьбы. И это была ошибочная концепция, сформированная на предыдущем уровне исторических знаний в условиях острой политической борьбы. Например, подчеркивая, что в классовом обществе политическая власть, как и государство, имеет не просто волевую, а классово-волевую природу, основоположники марксизма и их последователи гипертрофировали классово-насильственную природу политической власти, утверждали, что политическая власть в собственном смысле слова — это организованное насилие одного класса для подавления другого. Отсюда и марксистское определение государства как средства, орудия, инструмента и даже машины в руках господствующего класса для подавления сопротивления угнетенных классов. А В. Ленин писал, что государство есть машина для угнетения одного класса другим, машина, чтобы держать в повиновении одному классу прочие, подчиненные классы. В этом марксизм видел сущность государства.

Разумеется, вообще отбрасывать положения о классовой функции государства было бы неверно. Особенно когда речь идет о переломных периодах в человеческой истории, например в эпоху становления капитализма. Тогда доминантой общественного развития действительно была жесткая социальная ломка человеческого общества по классовым параметрам. На протяжении долгих столетий все многообразие типов и модификаций политической власти и соответственно государства имело общий источник — соотношение интересов не вообще социальных групп и слоев, а именно классов с интересами общества в целом.

Сегодня же классы как социальные группировки человечества во многих случаях постепенно начинают утрачивать свои всепроникающие, детерминирующие государственную власть способности. В первую очередь это относится к развитым странам Запада, по отношению к которым трактовка марксизмом государства как орудия политического господства одного класса над другим требует переосмысления, но, разумеется, без зряшного отрицания. И это не удивительно.

В частности, К. Поппер отмечал, что «современная частная собственность на средства производства выступает главным образом в акционерной форме, а в число крупнейших держателей акций на Западе входят пенсионные фонды, распоряжающиеся частью сбережений миллионов рабочих, которые таким образом становятся маленькими „капиталистами“».

Избрание в качестве основной детерминанты класса отношения к средствам производства, да и вообще принцип анализа общества, когда в основу кладется производственная деятельность людей, в наши дни трудно, если вообще невозможно применить к анализу современных развитых обществ, где лишь около 1/3 граждан заняты этой деятельностью и где обладание информацией, квалификацией, талантами приносит больше статус и власть, чем обладание овеществленными средствами производства, если вообще таких обладателей сегодня возможно вычленить в отдельную группу.

Таким образом, из сказанного можно сделать вывод, что политическая власть и сегодня должна рассматриваться в качестве конституирующего общего признака государства. Именно бытие государства в качестве основного орудия этой власти придает ей характер политической организации. Новое же в этой характеристике состоит в том, что политический характер государства не связан исключительно лишь с его классовой природой. Нет, политический характер государства не в меньшей степени обусловлен его бытием в качестве регулятора отношений между всеми индивидами, социальными группами, слоями, а не только отношений между классами.

Более того, характеризуя государство как политическую организацию общества, необходимо во многом пересмотреть такие постулаты марксистской теории, как «класс — основная единица общества и главный субъект истории». В современных условиях становится все более очевидным, что чем сильнее роль идеального фактора и слабее (или опосредованнее) базисная роль производственных отношений, тем уже объективные основы бытия класса как главной структурирующей единицы общества. Соответственно сужается и познавательная сила понятия «класс», что становится ясно, если эту категорию сопоставить с реальными процессами, развертывающимися в современном обществе — и внутри классовых общностей, и за их пределами. Применительно к самим классам данное понятие требует модификации для изучения слоев, косвенно участвующих в создании прибавочной стоимости (наука, просвещение, информатика). При исследовании лиц наемного труда, входящих в состав собственников, применение понятия «класс» становится проблематичным, ибо в наемном труде данных групп сняты черты классовой полярности.

Эта проблематичность резко возрастает, когда исследуется феномен классоподобных образований, т. е. общностей, природа которых определена не только и даже не столько их связью с общественным производством, но и иными факторами (власть и общественные функции). Подобное образование есть класс в одном отношении и не класс — в другом, что и выражается в антиномии: «и класс и не класс».

Природа государства как политической организации особенно ярко проявляется в его сопоставлении с гражданским обществом. Понятие «гражданское общество» — одно из основных в теоретическом наследии классиков государственно-правовой мысли — было долгое время забыто в отечественной юридической науке и практически сведено к понятию «производственные отношения». На самом же деле «гражданское общество» — категория гораздо более широкая, чем эти отношения. И она будет рассмотрена в специальной главе. Здесь же важно подчеркнуть, что она включает в себя все богатство общественных отношений за пределами политического государства: экономические, социальные, идеологические, нравственные, религиозные, культурные, семейные и др. Именно гражданское общество составляет реальную основу государства.

И в этой связи в познавательном отношении ценным является положение о том, что государство и гражданское общество предстают как единство формы и содержания, в котором форма представлена политическим государством, а содержание гражданским обществом. Как политическая форма, политическая оболочка общества государство рассматривается в трудах, например, Гегеля, считавшего, что политическое устройство общества «есть организация государства и процесс его органической жизни в соотношении с самим собой».

Таким образом, государство вообще и современное государство в частности представляют собой политическую организацию общества. Политический параметр государства глубоко раскрывает природу государства, хотя и далеко не исчерпывает ее. Не менее важно для понимания природы государства знание его иных принципиальных свойств.

Так, не менее важная характеристика государства состоит в том, что оно представляет собой особую структурную организацию. Это находит свое выражение, как уже отмечалось выше, в наличии у него специального аппарата в лице особого разряда людей, обладающих публично-властными полномочиями и профессионально занимающихся выполнением функций управления и руководства, охраной экономического, социального и политического строя общества, в том числе путем принуждения. Именно эта характеристика государства как организации публичной власти наряду с некоторыми другими его специфическими чертами делает государство не просто политической организацией классового общества, а его особой политической организацией. Ведь государство не единственное орудие осуществления политической власти. Наряду с ним имеются и другие достаточно эффективные средства реализации этой власти, которые носят негосударственный характер. Среди них политические партии и движения, профсоюзы, трудовые коллективы, религиозные учреждения и т. д. От них государство отличается четко структурированной системой специальных государственных органов, осуществляющих его многообразные внутренние и внешние функции, представляющих то, что обозначают как механизм государства.

До тех нор пока общество было экономически не дифференцировано и разделялось только социально, прежде всего с точки зрения половозрастных, региональных, этнических, религиозных и иных различий, т. е. на этапе присваивающей экономики, важные функции этого общества — оборона от внешних врагов и поддержание внутреннего порядка — могли в значительной, хотя и неполной мере, осуществляться коллективными усилиями без сознательного создания многочисленных специально выделенных социальных институтов. Положение изменилось в условиях производящей экономики, когда в результате развития производительных сил, разделения труда и накопления имущества в руках отдельных лиц и групп произошла более глубокая дифференциация общества и оно разделилось на классы и иные социальные образования, когда возникли города-государства.

После этого, как уже было показано во второй главе, произошло окончательное обособление существовавших ранее, в доклассовом обществе, в основном лишь в зародыше особых институтов. Отныне они стали осуществлять не просто потестарную власть, а политическую публичную власть, причем на определенных этапах своего дальнейшего развития, прежде всего (но не исключительно), в интересах господствующего класса. Ее разнообразные структуры и становились постепенно государством, придавая ему вид структурной организации классового общества. Основные органы государства — это правительственный аппарат, административная и финансовая системы, вооруженные силы, полиция, суд карательные учреждения.