Чтение онлайн

Посетители кабинета начальника даже не все замечали скромно пристроившегося в углу человека, так как Никита почти скрывался за прямоугольником подрамника, и выглядывал из-за него, для уточнения той или иной детали лица.

Без пятнадцати минут пять, он дождался, когда очередной посетитель уйдёт, и негромко произнёс:

— Валентин Егорович, я закончил. — И дождавшись, когда хозяин кабинета подойдёт ближе, повернул картину к нему.

На фоне синего неба в разрывах серых облаков, чуть в сторону от зрителя, летела тройка могучих лошадей, явно находящихся не в себе, сдерживаемые вожжами, которые тянул на себя левой рукой Сабуров, одетый во фрак, подпоясанный широким поясом, а в правой, опущенной вниз держал двуствольный пистолет с колесцовым замком. И видно было что пустит в ход его в любой момент, без малейшего сожаления. Но на лице застыло не напряжение, а широкая улыбка, явное наслаждение бешеной скачкой, непокорными лошадьми, и жизнью в целом.

Минут десять, Валентин Егорович вглядывался в картину, подробную словно фотография. Видны были даже подковы на поднятых ногах лошади, испуганное женское лицо за стеклом кареты и бешенные, на выкате лошадиные глаза, зубы закусившие удила и губы с розовой пеной.

— Однако. — Сабуров с трудом оторвал взгляд от картины, словно проваливаясь в то время и в тот мир и перевёл взгляд на Никиту. Парень явно не понимал цену своему таланту, но это не беда. Не дадим в обиду. Он снова перевёл взгляд на картину и снова едва сумел оторвать взгляд. Да, такое можно повесить хоть и в кабинет. Не выспренно — хвастливое, а вполне серьёзное и взрослое произведение, много говорящее о хозяине лучше любых слов.

Он распахнул дверь в приёмную, и не входя негромко обронил: — Катя, зайди.

— Да, Валентин Егорович. — Стройная ухоженная женщина, одетая по последней советской моде, в платье из китайского шёлка, но по французским лекалам, вошла держа в руках блокнот.

— Сестра вот этого молодого юноши, насколько я помню, Калашникова Варвара Анатольевна сейчас дома, по адресу Улица Гвардейская…

— Дом пять, квартира тридцать пять. — Никита чуть нахмурился. — А, зачем…?

— Могу заплатить наличными, но это опасно. Такая куча денег, а у вас сто процентов, дома картонная дверь. И нужно тебе спать на вулкане? — Спокойно объяснил директор главторга. — А так, сейчас Катенька поедет, прихватит твою сестру, и откроет ей сберкнижку, по которой только хозяйка сможет получить деньги. А чтобы она не переживала, ты поедешь с ней, и всё объяснишь. — Сабуров подошёл к сейфу, и набрав номер на замке, распахнул тяжёлую дверцу. — Портрет который мне не понравился обошёлся мне в десять тысяч. Да, знаю, что дорого, но вот такие в Москве цены на парадные портреты. А тебе я заплачу двадцать. Не спорь, здесь я решаю, что и сколько стоит. Что ещё очень важно — эта планка теперь будет во многом определять твой гонорар, так что не продешеви. — Он положил пачку денег на стол, и нагнувшись к своему писчему прибору, вытащил визитку. — А это совсем личное. Звони если будут проблемы. Катенька, запомнишь юношу?

— Разумеется Валентин Егорович. Я возьму тогда вторую вашу машину, или мне на своей отвезти?

— Знаешь, наверное, лучше на твоей. Всё же Фиат поскромнее Волги. А сейчас лишнего внимания совсем не нужно.

Дома, сестра опять едва не ударилась в истерику, но Катерина, надев на себя маску высокомерной московской дамы, быстро успокоила Варвару, объяснив, что такие люди как Сабуров, просто так деньгами не разбрасываются и, если заплатил двадцать тысяч, значит это ровно столько и стоит.

Но после того, как брат с сестрой вернулись из сберкассы, она всё равно села в уголок немного поплакать, а после, комсомолка Калашникова истово молилась старой иконе, поминая маму и папу, не доживших до этого дня.

А засыпая, Никита думал, какой кошмар его ждёт, когда придётся тащить сестру к Александре, чтобы купить вещи на зиму и осень.

Но вопреки ожиданию всё прошло нормально. Видимо девушка исчерпала все тревожные страхи, и спокойно отнеслась к визиту в закрома торговли, где ей подобрали пальто, шубку, и прочие вещи, необходимые московской даме, чтобы «вид иметь» и не теряться в толпе.

Никита тоже получил много обновок, включая тёплое пальто на птичьем пухе, ботинки, и пару зимних шерстяных костюмов, с мерками чуть «на вырост».

— То, что уже носить не будешь, отвезёшь обратно мне, я приму за треть цены. — Александра аккуратно упаковывала вещи в простые полотняные сумки, запас которых у неё казался неисчерпаемым. — И самое главное, все ваши старые тряпки просто выкиньте. Оставьте только то, что для вас памятно, а с остальным расстаньтесь без жалости. Нечего старое барахло хранить.

По утрам Никита вставал в пять, и к шести, уже заканчивал пробежку, чтобы заняться отработкой движений, которые его нейроассистент называл «малый гимнастическо-боевой комплекс». Перед ним, на площадке словно стоял прорисованный тонкими линиями человек, совершавший движения и их следовало повторять. Некоторые заканчивались выбросом кулака или стопы вперёд, или вбок, а некоторые заставляли скручиваться тело в тугую пружину. После основной тренировки, он спарринговался со своим виртуальным противником, а острые уколы боли отмечали попадания его кулаков и ног.

К открытию магазина в семь утра он уже стоял у заднего входа, в спецовке, и прочных ботинках, готовый к труду и обороне. Да, никакой экономической необходимости в работе уже не имелось, но бросить и подвести людей так поддержавших его, Никита не мог, и всё также добросовестно отрабатывал последние дни. А когда осталось всего три дня, ему в напарники пришёл молодой двадцатилетний парень, только что вернувшийся из армии, и поступающий на заочное в Историко–архивный институт. Сергей тоже не употреблял спиртного, занимался спортом, и они подружились настолько что Сергей много рассказывал про то как всё устроено в армии, и даже дал советы как попасть в тот или иной род войск.

Первого сентября, Никита, одетый в синий костюм в тонкую полоску из отличной английской шерсти, вышел на площадь перед школой, бурлящей от учеников, родителей, и учителей. В руках он держал небольшой, но очень красивый букет из сине-голубых роз, который и вручил классной руководительнице, восьмого А. Молодая женщина, недавно закончившая Иньяз, с удовольствием приняла букет, всё выглядывая в толпе ученика о котором её предупреждала завуч, что ребёнок может быть проблемным. Но такого так и не появилось и после короткой линейки, школьники разошлись по классам.

— Так, восьмой А, как вы уже поняли я ваша новая классная руководительница и буду у вас вести английский язык. Зовут меня Наталья Сергеевна Коростелёва. А теперь давайте представьтесь по порядку. Агуреева Анна….

Учитель называла школьников, они вставали и совсем коротко рассказывали о себе.

— Никита Калашников.

— Это я. — Никита встал. — Новичок в вашем классе. Немного занимаюсь спортом, немного рисую, куда поступать ещё не решил.

— А где раньше учился? — донеслось откуда-то сзади.

— Можно сказать нигде. — Никита улыбнулся. — Болел сильно, а вот теперь выздоровел, и решил нормально закончить школу.

Когда представился последний, учительница кратко обговорила задачи актива, и порядок работы внеклассных кружков, упирая на то, что всем будет нелишним обратить внимание на те предметы, которые придётся сдавать при поступлении.

— Так. Теперь у нас по расписанию английский язык, и мне бы хотелось услышать от вас буквально по паре фраз, на языке Шекспира. Куда вы собираетесь поступать и почему. — И педагог перешла на английским которым владела на неплохом уровне.