Чтение онлайн

Буфф-Олень поднял руку.

— Он рассказывал о пингвинах, поэтому сравнил людей с двуногими птицами.

— Правильно, но это не всё…

Никки сказала:

— Он намекнул на определение Платона: человек — это двуногое существо без перьев.

— Отлично! — обрадованно похвалила Никки профессор. — И что вы почувствовали, вспомнив платоновское определение?

— Ну… мне было приятно, что я поняла эту ассоциацию, значит, и я, и он — оба читали Платона.

— Верно! — Джоан Гуслик просияла. — Возникла новая ниточка между автором и читателем. Хорошая книга полна неявных сообщений и сама ищет себе друзей. Культуру можно определить как мощный комплекс ассоциаций в многомерном пространстве смыслов. Мышление, создание текста и чтение глубоко ассоциативны; мы живём в паутине культурных нитей, выращиваем новые ассоциации и изнашиваем старые. Есть культурные провода, вызывающие при касании просто электрический разряд.

— Я испытываю нечто похожее, когда проезжаю Верону или Стратфорд-на-Эйвоне, — сказала Дзинтара.

Профессор кивнула:

— Культура гиперассоциативна. Обучение превращает информационные или художественные посылы мыслителей в подсознательные рефлексы, встроенные в интуитивную и эмоциональную сферы человека. Развитие интеллекта — это выращивание клубящегося пространства связей, в котором ищутся новые объединяющие идеи.

Гуслик подумала и сказала:

— Платоновское определение человека меня не устраивает, и, рассматривая человека в контексте цивилизации, я бы сказала так: культурный человек — это ассоциативный человек.

Профессор повернулась и спросила кудрявого румяного Жюльена, вальяжно развалившегося на сиденье:

— А у вас какие ассоциации вызывает слово «человек»? Может, вы предпочитаете дать ему другое определение, отличное от платоновского или моего?

Жюльен из Ордена Сов-умников состроил снисходительную гримасу на кругловатом подвижном лице и небрежно сказал:

— Человек — это животное, выдержанное в рассоле слов.

Две девушки, сидящие сзади Жюльена, восторженно захлопали. Обаятельный речистый француз, гордящийся своим родственником и тёзкой — Жюльеном Ламетри, знаменитым философом эпохи Просвещения, изящно поклонился в ответ.

Гуслик улыбнулась и снова вспомнила интеллектолога:

— Я во многом согласна с профессором Эксмином. Интеллект влачит в человеческом обществе странное существование. Практически нет книг и фильмов про умных юных героев, которые при этом — не смешные рохли, а вполне адекватные молодые люди, способные танцевать, драться и влюбляться. Средний человек не любит интеллектуалов, и массовая культура всячески подпевает простакам, стараясь утешить обидчивую серость.

Никки села в пустой лифт на пятом этаже Гуманитарного корпуса и поехала вниз. По стенке лифта ползли древние строки:

На четвёртом этаже лифт остановился, и в него вошла рыжеволосая Элиза-Дракон. Она была рассеянна и заметила Никки лишь спустя несколько секунд. Лицо Элизы гневно исказилось, и девушка сделала инстинктивное движение к выходу, но двери лифта уже захлопнулись.

— Здравствуй, Элиза, — приветливо улыбнулась Никки.

Рыжеволосая красавица-Дракон не отвечала. Она в упор смотрела на Маугли, и её глаза метали яростные молнии.

— Ты зря так сердишься, — сказала откровенная Никки. — С Джерри у тебя всё равно ничего бы не получилось.

— Много о себе воображаешь, Никки Гринвич! — рассерженно зашипела Элиза. — Если бы ты его не украла у меня на Балу Выпускников, он был бы мой!

— Ты ошибаешься, — возразила Никки, — наоборот — я тебя спасла от разочарования. Если бы ты смогла украсть его в тот вечер.

Элиза с размаху ударила по кнопке аварийной остановки; лифт обиженно дёрнулся и остановился, пища и мигая огнями.

— Мне плевать, что ты королева! — пылко воскликнула рыжая красотка. — Я впервые нашла такого парня. Танцует как бог! Я его тебе не отдам — он всё равно будет мой!

— Джерри уже сделал выбор, — пожала плечами Никки. — Как же ты собираешься его мне не отдавать?

— Он будет для тебя лишь забавой! — закричала Элиза. — Нечего дурить ему голову. Дружи с принцами и королями, плети политические интриги и оставь нас, простых смертных, в покое. Я всё равно своего добьюсь!

— Я ему нужна, — гордо сказала Никки. — Он меня любит.

И Маугли тряхнула хрустальными волосами.

— Может, пока это и так, — с ненавистью процедила Элиза. — Только фокус в том, что тебе он не нужен и даже мешает. И рано или поздно он об этом узнает.

— Что ты несёшь? — удивилась девушка.

— А, так ты этого ещё не поняла? — насмешливо сказала Элиза. — Ничего, ждать осталось недолго. Скоро дойдёт и до самых тупых.

Никки стиснула зубы и внимательно оглядела Элизу, подпускающую непонятные, но такие болезненные шпильки: чертовски красивая девушка высокого роста; изысканный и эффектный наряд; стройная — эталонная, как утверждал невозмутимый Робби, — фигура; лицо и манеры человека, привыкшего вращаться в высшем свете. Она не выращивала морковку себе на завтрак, не ходила босиком круглый год, росла с родителями в тепле и роскоши. И эта красивая ведьма хочет отнять у Никки единственного близкого человека!

Элиза тоже смотрела на Никки ревниво горящими глазами: эта скромница дьявольски умна и настоящий баловень судьбы. Во всём ей удача: в таком возрасте — и уже королева. А эти хрустальные волосы! А непонятное лицо, которое заставило Джерри влюбиться до невменяемого состояния, хоть делай ему антиприворотную прививку! Эта новоиспечённая королева сломает ему жизнь, а он, бедный, поймёт всё слишком поздно…

Прозрачная жаркая ненависть полыхнула в Элизе.

— Вы, короли! — с презрением сказала она. — Вы не можете быть нормальными людьми, не можете без оглядки влюбиться. Вы — мёртвые марионетки аристократического театра. Не отравляй Джерри жизнь. Он живой человек, не отнимай у него простого человеческого счастья.

Воздух в лифте сгустился и зазвенел от напряжения. Вдруг Никки рассмеялась:

— Не много ли ты читаешь на ночь сказок о королях, Элиза?

И тут заметила, что незаметно оживший лифт уже стоит на первом этаже, а у открытой двери толпятся студенты с открытыми ртами.

Элиза первая выскочила из кабины, растолкав зевак.

Вышла и Никки. Она пробиралась сквозь толпу, а вслед ей горели строки:

Никки шагала по многолюдному коридору и напряжённо размышляла: «Почему Элиза считает, что Джерри мне мешает?»

Она зашла в обеденный зал. Джерри уже сидел за столиком кафе и читал лаптоп. Никки села и с рычащими интонациями леопарда сказала юноше, поднявшему голову:

— Джерри, если я увижу рядом с тобой эту красотку Элизу, то…

К столу подошла Дзинтара, и Никки замолчала.

Но её молчание было красноречивее слов.