Чтение онлайн

Мы можем вычислить много других странных изменений мира, которые произойдут во времени комара. Если меняется восприятие излучения, то пропорционально должно измениться и восприятие линейного пространства, поскольку наш главный способ измерения пространства - по расстоянию, которое прошли разные энергии за данный отрезок времени. Например, звук, перемещаясь со скоростью 1100 футов в секунду для человека, для комара будет проходить не больше одного дюйма в секунду. Если человек, стоя в середине своего сада, крикнет на комара, находящегося в ста ярдах от него, то его "Эй!" дойдет до комара примерно через три часа, в форме ряда сейсмических ударов, длящихся восемь часов подряд. Фактически человек будет отстоять от него на 1700 миль и его крик комар может услышать, если вообще услышит, так же, как человеческие существа ощущают слабые подземные толчки или взрыв отдаленного вулкана. На такой шкале центр Земли так же далек от комара, как от нас Солнце, тогда как само Солнце становится почти таким же далеким, как ближайшая звезда.

Плотность тоже будет перенесена на шкалу времени комара, и в точном соотношении с его размером и весом. Ураган с ливнем будет означать, что в течение нескольких лет огромные круглые глыбы воды будут рассыпаны по всему пространству, как айсберги в каком-нибудь северном море. Потому что вода будет для него твердой, и, конечно, капля воды сможет причинить ему не больше вреда, чем какой-нибудь глетчер человеку; хотя иногда огромные пласты воды, такие как лужи, могли бы испытывать землетрясения, и твердая кора, созданная поверхностным натяжением, ломаться, засасывая неудачливого комара внутрь, в бездонное болото. Воздух будет жидкостью, в которой он может плавать вверх, вниз и в стороны, или держаться на плаву на любом уровне. Тогда как, возможно, аромат цветов или запах гниения займут место вдыхаемого воздуха.

Многое из этого можно проверить непосредственным наблюдением и простым опытом. Мы без труда видим, что комары ходят по воде, как если бы она была твердой, и плавают, держатся на плаву, висят на боку или вниз головой в воздухе, как если бы это была жидкость. Мы видим также, что они непреодолимо притягиваются к источникам света, но не как к свету, а так, как миграция птиц следует определенным невидимым полям земного магнетизма. И, кроме того, мы быстро выясним, что звуковые вибрации находятся за пределами комариного восприятия, убедившись в тщетности всяких попыток вспугнуть его криком.

С другой стороны, некоторые люди утверждают, что определенных насекомых, и даже некоторых из мелких рептилий, например, ящериц, можно останавливать и удерживать в неподвижном состоянии одним только внимательным взглядом. Паук, например, может оставаться неподвижным столько, сколько на него смотрят, но как только внимание отвлекается, он убегает за долю секунды. Хотя насекомые не чувствительны к звуку, человеческий сосредоточенный взгляд может в некоторых случаях передавать определенные вибрации, на которые некоторые насекомые механически реагируют. Отношение человека к таким насекомым - как высшего космоса к низшим, и его внимательный взгляд, не затруднительный для него самого, может действовать на них так же, как на человека действует солнце или ветер, совершенно меняя скорость его передвижения и образ действий.

На самом деле все это очень характерно, но не для мира животных, а для мира клеток, которые также не имеют верха, низа и сторон, также не способны реагировать на звук, но которые также (в теле человека) непосредственно отвечают на неощутимые вибрации его внимания. Время мелких насекомых в самом деле помещает их в категорию какого-то низшего космоса, и мы поймем их лучше, если будем думать о них не как о созданиях, имеющих самостоятельное значение, но как о свободных клетках, если можно так сказать, между которыми соединительная ткань животных тел необъяснимым образом исчезла. Такие существа имеют значение только в их повторении, то есть в полном теле, часть которого они составляют - в улье, в муравейнике, в термитнике, в рое комаров, висящем в воздухе летним вечером.

У мелких птиц и рыб, жизнь которых продолжительностью в несколько лет смещает их восприятия от человеческих хотя и не на 15, а лишь на четыре октавы, индивидуальность все еще значит очень мало. Стая скворцов или косяк макрелей вьется, вертится, кружится и мигрирует на огромные расстояния в воздухе или море с тем же единством и координацией, как рой пчел или человеческое тело. Непосредственное отношение к космосу Земли, которое характерно для больших млекопитающих и выражается в чувстве верха, низа, и разных сторон, в отдельной птице или рыбе все еще очень смутно. Некоторые домашние птицы, как, например, утки, если их вырастить в одиночестве, могут развить совершенно индивидуальное поведение и привязанность к человеческому существу, но возвращаясь в стаю, немедленно теряют такие отличительные реакции и даже перестают узнавать своего друга.

Для созданий на этой шкале времени потеряны только эти четыре нижние октавы звука. Но их собственные звуки и песни естественно попадают в рамки или даже выходят за рамки самых высших человеческих октав звука. Писк летучих мышей и чириканье мелких птиц часто неслышны нам, и это неудивительно, если знать, что эти создания имеют еще четыре октавы звука над той наивысшей, что доступна слуху человека.

В необычном явлении миграции, когда ежегодно стаи птиц пролетают тысячи миль по точно повторяющимся маршрутам, можно, вероятно, увидеть отражение сезонных изменений в магнитном поле Земли, чувствительными к которым физические органы этих птиц сделал именно этот перенос четырех октав. К тому же тот факт, что грифы с огромной высоты ясно различают падаль или мертвечину, тогда как для других птиц, напротив, различимы только живые животные, а мертвые неразличимы, означает, по-видимому, что среди самих птиц зрение может варьироваться от включения до исключения некоторых ультрафиолетовых эманаций, к которым более медлительный человеческий взгляд нечувствителен.

Фактически, нам нужно вообразить эти пять волновых поясов, принимаемые пятью чувствами различных созданий, скользящими вверх и вниз по электромагнитной шкале в соответствии с различными временами жизни этих созданий, - точно так же, как в различных радиоустройствах одно неизменное отношение пяти частот может смещаться для приема различных групп передающих станций. Многие, если не все примеры так называемого "шестого чувства" в природе можно, вероятно, объяснить таким смещением, приносящим в диапазон одного из пяти существующих чувств некую новую полосу излучений, остающуюся за рамками других, обычно воспринимаемых человеком.

Интересный пример различия времени и всего, что с этим связано, можно найти на границе между птицами и насекомыми. Оливер Персон говорит об этом так: "Скорость жизни любого животного зависит от его размера; чем меньше животное, тем быстрее оно живет… Чем меньше животное, тем больше оно, фунт за фунтом, ест пищи, потребляет больше кислорода, производит больше энергии - одним словом, имеет большую скорость обмена веществ… Птичка колибри имеет самую высокую скорость обмена веществ среди всех птиц и животных… Каждый грамм (ее) ткани обменивает вещества в 15 раз быстрее, чем грамм голубя, и более 100 раз быстрее, чем грамм слона."(Перевод А.Г.)47.

47. "The Metabolism of Hamming-Birds", Oliver P.Person, "Scientific American", January 1953.

Чтобы жить с такой скоростью, колибри должна есть каждые десять или пятнадцать минут, то есть около 60 раз в день, против трех раз у человека. Кроме того, она должна на каждую ночь впадать в спячку, таким же образом и с той же целью, как и некоторые большие животные впадают в спячку каждую зиму, - просто потому, что невозможно достать пищи для восполнения расхода энергии. Следя за почти невидимым жужжанием ее крыльев, молниеносными рывками ее полета, мы на самом деле получаем живое впечатление о существе, живущем в сто раз быстрее человека.

Если в насекомых, и даже в птицах и рыбах, Природа, вероятно, экспериментировала на тему свободных клеток, то переходя к домашним животным, мы, кажется, видим обыгрывание идеи свободных органов. Время лошади, коровы, свиньи, кошки или собаки отделено от времени человека не более чем одной или двумя октавами, и поэтому их реакции и восприятия можно непосредственно сравнить с человеческими. На этой шкале мы получим более интересный взгляд на природу животных путем сравнения не времен, но механизмов.