Чтение онлайн

Скандальная книга француженки Катрин Милле «Сексуальная жизнь», переведенная на английский язык, стала настольной для многих интеллектуалов.

С 1990 по 1996 гг. публикация книг на эротические темы выросла на 324 %, в то время как выпуск литературы других направлений увеличился лишь на 83 % (по данным тематического гида «Books in Print» за 1997 год). А в США в 2000 году наряду с ростом количества публикаций книг, пропагандирующих моногамию, увеличился выпуск и порнолитературы. Никакого противоречия между двумя тенденциями нет, – считает испанец Висенте Верду /669/. – Достаточно лишь сказать, что одна из книг первой группы носила название «Горячая моногамия», из которого ясно, в каком направлении дует ветер.

Если отечественным авторам более присущ чисто литературоведческий взгляд на «непристойное» в культуре, иностранцы-феминисты часто весьма болезненно реагируют на угнетение женщины в условиях постсоветского общества, считая, подобно Э. Дрейцеру /386/, что «бесчисленные анекдоты о безудержной женской сексуальности способствуют поддержанию терпимого отношения к продолжающемуся насилию над женщиной».

И действительно, серьезный анализ нынешних мужских журналов и сексуальных анекдотов приводит не только авторов книги «Eros and Pornography in Russian Culture…» к самым неутешительным выводам: русский эрос – это почти всегда насилие, жестокость и маскулинная ограниченность /195/. Что несомненно должно наталкивать любого на мысль, что именно в России, как нигде в мире, насущна тема государственного регулирования и контроля оборота продукции сексуального характера.

Не смотря на столь большой прогресс в изучении вопросов порнографии как за рубежом, так и в России, в большинстве случаев доказать вину ответчика по делу, имеющему сексуальные аспекты, по-прежнему крайне сложно. Это является прямым следствием отсутствия нужных определений. Например, если порнография является нарушением закона, то доказать, что то или иное является порнографией, практически невозможно, так как ни одно из существующих законодательств не дает точного определения понятия «порнография». Обвинительные приговоры в таких случаях выносятся отнюдь не на основании неопровержимых доказательств, а скорее за счет признания вины обвиняемыми, подвергнувшимися остракизму и давлению со стороны общества, либо преследующими определенные коммерческие интересы. Противостоять таким обвинениям, постоянному давлению и потенциальным осложнениям крайне сложно, и зачастую это требует от ответчиков не только незаурядной смелости, но и немалых финансовых расходов, в особенности в таких странах, как США и Великобритания. «Превентивные меры», например, часто практикуемое в США временное лишение родительских прав, лишь только усложнят и без того непростую ситуацию /43/.

Еще одним тонким аспектом является проведение границы между эротикой и порнографией. В последнее десятилетие общество стало гораздо либеральнее, чем 20-30 лет назад. Во многих государствах вообще нет законодательного барьера между этими понятиями, и это вносит дополнительную неясность в без того непростую ситуацию /39/.

Определение понятия «порнография» значительно различается по степени широты в законодательстве и правовой доктрине разных государств в зависимости от позиции законодателя и общества, которая определяется, в свою очередь, национальными традициями, религиозными установками и другими факторами /26/.

Поэтому вопрос о собственно критериях порнографии и формулировках ее возможных определений должен стать предметом особого исследования. Сама же проблема возможности дать подобное определение до сих пор остается открытой /70/.

«Безрассуден человек, надеющийся без учения различать полезное и вредное.»

Сократ

В состав большинства экспертных комиссий по вопросам проведения экспертизы материалов, содержащих элементы эротики, признаки порнографии, насилия и жестокости, как правило, входят: специалисты по проблемам сексологии /56, 62/, сексопатологии /56, 62/, психологии /56, 62, 234/, психиатрии /234/, искусствоведения /56, 62, 234/, правоведения /56, 62, 234/, педагогики /56, 62, 234/, журналистики /56, 62, 234/, специалисты в области культуры /58, 62/, образования, медицины и права /58/, психиатрии /62, 63/, литературы /62, 67/, киноведения /62, 234/ и другие специалисты. При этом не менее одной трети из числа членов экспертной комиссии должны составлять специалисты в области кино- /62/ и искусствоведения /62, 63/. Хотя, по мнению виднейшего российского сексолога, социолога и психолога, академика АПН России, члена международной академии сексологических исследований И.С. Кона /33/, восприятие и оценка большинством людей тех или иных фильмов, картин и книг как порнографических или непорнографических зависит не от эстетических достоинств произведения, а от того, насколько сильно они расходятся с представлениями зрителя или читателя о дозволенном и недозволенном.

Чтобы убедиться в эффективности работы таких “искусствоведческих” комиссий, их объективности и вообще целесообразности их существования в целом, мною была «созвана» хотя и импровизированная, но весьма представительная и маститая экспертная комиссия, состоящая из самых достойных специалистов в своей области знаний, целью которой было ответить на один очень простой, но основополагающий вопрос: «Можете ли вы отличить порнографию от эротики?»

В результате проведенного мною исследования выяснилось, что отличить порнографию от легальной эротики не смогли не только кинорежиссер /38/, художник /96/, сексопатолог /51/, но и 73 % судей и 88 % адвокатов /221/, опрошенных А.П. Дьяченко (одним из авторов учебного пособия Академии МВД России «Порнография: уголовно-правовой и криминологический аспекты»), а определения, которые дали остальные специалисты, расплывчаты и субъективны. И только сексолог И.С. Кон /33/ нашел, как он считает, объективные различия между порнографией и эротическим искусством.

В итоге мне пришлось столкнуться как минимум с четырьмя феноменами [феномен «суть, видимая сторона неизвестных вещей» /351/ или «явление, выходящее за границы нормы» /815/]: «феноменом обсценного» /341/, «феноменом порнографии» /250/, «внекультурным феноменом» /403/ и «феноменом культурного лицемерия» /336, 337/.

Как пишет И. Каиров /386/, некоторые определяют порнографию как непрерывное – если не развивающееся – направление в человеческой культуре, с классических времен (например, культ Приапа) до традиционных народных обрядов. Другие же определяют рассматриваемый феномен как исключительно современный. К последней группе относятся исследователи, приписывающие «изобретение порнографии» как продукта научной революции и эволюции «общественной сферы» восемнадцатому веку, равно как и ученые, описывающие ее как порождение запрещенного дискурса, что относит ее появление к началу девятнадцатого столетия.

Интерес к откровенным описаниям половых актов и оргазмов и к картинкам эротического содержания пробудился у людей достаточно давно /125/. Природа, эта старая похотливая сводница, украсила наш стол бессчётным числом фаллического вида фруктов и овощей – от грибов до простых огурцов /217/. Ярко выраженные эротические гравюры иерогамных сцен (священного брака) датируются поздним палеолитом /314/. Подобные эротические сцены, связанные с культом плодородия, известны со времен культуры Ориньяка (30000 лет назад) /314/. Эротическое искусство древней Греции, Индии, Африки и Японии говорит об универсальности интереса человечества к этой теме. На протяжении веков книги о сексе пользовались широкой популярностью /125/. До появления «Камасутры» возникавшие на Западе идеи относительно обострения эротического наслаждения с помощью различных поз либо возникали стихийно, либо являлись результатом «обмена опытом» или же знакомства с гравюрами, служившими иллюстрациями к эротическим произведениям /217/. К таким «учебным пособиям» относились, в частности, бесчисленные оттиски с нескольких тысяч гравюр французских художников XVIII века (смотрите, например, 824 гравюры 3-хтомника Людвига фон Брунна «Ars Erotica» /218 или 217, стр. 185/) или более ранних 16 работ Аретино /217/ из серии «позы» (1527 г.). Публикация в 1883 г. перевода «Камасутры», выполненного самим Ричардом Бертоном, вновь пробудила на Западе интерес к разнообразию сексуальных позиций и другим радостям любви /217/. В 1905 г. в Берлине Эдуард Гризебах выпустил каталог мировой эротической литературы, содержащий несколько сотен названий и свидетельствующий о ее существовании у всех народов и во всех культурах. В начале XIX века, пожалуй, уже во всем объеме сформировался тот круг сексуально-эротических тем, их аспектов и проблем, с которыми мы имеем дело и в наши дни /37/. Абсолютно вся эстетика порнофильма и эротического фильма была придумана в начале XX века. И в этом плане говорить, что сейчас неимоверный разгул, ужас, кошмар, падение нравов и т. д., неправомерно: точно такое же падение нравов в начале прошлого века было весьма и весьма широко распространено и запечатлено в искусстве, в кино в том числе /38/.

Как отмечается в Британской энциклопедии истории мирового искусства, «проблема критерия, отделяющего физиологические проявления сексуальности от их художественно-эротических форм, долгое время оставалась краеугольным камнем бесчисленных споров в мировой культуре» /37/. А как известно, в настоящее время в РФ не существует единого легального определения термина «порнография». Правда, в декабре 2010 г. появилось понятие «информация порнографического характера», закрепленное Федеральным законом от 29.12.2010 №436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», и под которой понимается информация, представляемая в виде натуралистических изображения или описания половых органов человека и (или) полового сношения либо сопоставимого с половым сношением действия сексуального характера, в том числе такого действия, совершаемого в отношении животного. Тем не менее, для того чтобы привлечь лицо по основаниям, указанным в диспозиции ст. 242 УК РФ, к уголовной ответственности, необходимо проведение обязательной экспертизы материалов, содержащих признаки порнографии. Однако четких критериев выявления таких признаков в России на сегодняшний день нет. Цель моего исследования найти простой и универсальный способ разграничения ПСХ на категории, раз и навсегда поставить точку в этом вопросе.

Другая проблема. В ходе углубленного исследования мы столкнулись с еще одним феноменом: в Российской Федерации, оказывается, не различают понятий «мораль» и «нравственность». Считается, что они синонимичны и тождественны /123, с. 223/.

Преобладающим объектом ГРК оборота ПСХ в РФ до сих пор является так называемая общественная нравственность (т.е. мораль), ставшая догмой, присущей исключительно наиболее древним архаическим обществам, в которых моральные нормы существовали вместе с другими формами социального контроля, а воздействию подвергались, прежде всего, те аспекты отношений, которые имели реальное значение для выживания рода и сохранения общественного порядка /123/, при этом регулирование сексуальных отношений, наряду с регулированием собственности и власти, являлось основой формирования общества /4/. Так было при большевиках, такое положение остается и сегодня.

Не смотря на это, в Лондоне [в 1976 г., после хрущевской «бульдозерной» выставки в Москве /804/] была издана книга «Эротизм в русском изобразительном искусстве» [«Русское эротическое искусство» /804/], в которой подробно рассказывается о том, насколько эротичными были живопись, графика на протяжении всех веков существования российского государства /96/ [в книге также были опубликованы несколько современных графических работ тогда еще советского художника-графика В. Сысоева, за что в его отношении советские власти возбудили уголовное дело по ст. 228 УК РСФСР и упрятали в тюрьму на 2 года, при этом конфискованные «порнографические» работы автора были уничтожены как не имеющие материальной ценности /804/, – прим. автора].