Чтение онлайн

Таким образом, по мнению актера, запрет в данной сфере недемократичен [и нечестен по отношению к малоимущим]. Эти выводы он сделал не только под влиянием документальной истории порно, но и в связи со своей последней работой в фильме Филипа Кауфмана «Перо маркиза де Сада», где он сыграл роль доктора-психиатра, стремившегося подавить непомерную сексуальность скандально известного маркиза.

Ненормальные, «нечеловеческие», по выражению сценариста и актрисы Ренаты Литвиновой /538/, силиконовые груди, и такие же, под стать им, члены – ненормальной длины, больше похожи не на органы сладострастия, а на орудия сельхозработ.

Мнения киноведов

Предоставлю слово доктору искусствоведения Кириллу Разлогову /32/: «Ошибаетесь. Киноискусство продолжает не только богатую литературную традицию, но и имеет за собой обширный опыт живописно-пластических искусств, в которых эротическая проблематика – необходимая часть ещё со времён палеолита, не говоря уже о древней Греции. Кроме того, кинематограф – принадлежность рынка, а потому обязан отвечать вкусам людей. Эротическая тематика с первых же лет существования кино в целом ряде коммерческих произведений стала основной… любопытно, что уже эти произведения покрывались неким флером эстетизации. Скажем, на экране бегала дама со свечкой, время от времени освещающей разные части тела. С одной стороны, это было некое такое искусство а ля живопись, с другой – радовало глаз желающего это тело увидеть».

…Со второй половины 50-х годов в Европе… кино добилось возможности показать нечто похожее на то, что литература описывала уже многие десятилетия. Да, возникла волна порнографических картин, но одновременно резко расширилась сфера дозволенного в непорнографических фильмах.

Как пишет Гэри Ф. Келли /258/, до 1960 года отношения между гомосексуалистами и лесбиянками избегали показывать в кино. В некоторых европейских фильмах открыто говорилось о гомосексуальных отношениях, но американское кино склонно было не допускать даже намеков на существование влечения между лицами одного пола. В фильмах по пьесам «Трамвай «Желание» (1952), «Чай и сочувствие» (1958) и «Кошка на раскаленной крыше» (1958) многие аллюзии, связанные с однополой сексуальностью, были утрачены. В начале 60-х годов, однако, тема гомосексуализма стала подниматься более решительно. […] В 1996 году документальная картина «Хранилище целлулоида» использовала фрагменты из кинофильмов 30-50-х годов, для того чтобы продемонстрировать негативное отношение к гомосексуалистам обоего пола, проявлявшееся в изображении их средствами киноискусства. В большинстве случаев персонажи-гомосексуалисты выглядели смешно или жалко. В ряде недавно вышедших фильмов персонажам-гомосексуалистам и отношениям между ними не уделяется особого внимания. Не наблюдается в них и сходства со старыми стереотипами. [Напомню,] «Филадельфия», первый дорогостоящий кинофильм с участием звезд кино, посвященный гомосексуальным отношениям и СПИДу, появился в 1993 году.

…Конец 60-х интересен и тем, что явился периодом своеобразного симбиоза секса и политики на экране. Характерный пример – «Я любопытна» Вильгота Шемана, где актриса Лена Нюман, игравшая самое себя, рассказывала о своих отношениях с режиссёром, с одним из актёров, и некоторые эпизоды были показаны весьма откровенно. А параллельно с этим режиссёр интервьюировал Улофа Пальме, героиня слушала проповеди Мартина Лютера Кинга… Но очень скоро левое увлечение сексуальной откровенностью (левые опирались на теорию Вильгельма Райха, который ещё в 20-е годы утверждал: сексуальная революция первична, а политическая – вторична; дополнением к этому служили концепции Герберта Маркузе и других теоретиков так называемого левого фрейдизма) сошло на нет – по мере того как коммерческая индустрия ассимилировала энергию протеста. Заключительным всплеском такого рода кино, пожалуй, стали картины Б. Бертолуччи «Последнее танго в Париже» (1972) и «XX век» (1976), которые содержали в себе откровенные эпизоды, будучи абсолютно политическими фильмами.

Порнографы давно снискали себе репутацию диссидентов и борцов за свободу. Началось это в конце шестидесятых, хотя история порнографии не намного короче истории кино в целом. Просто если раньше в порнофильмах было что-то пришибленное (творцы, воспитанные в духе пост-викторианской морали, чувствовали себя мерзкими извращенцами, да и подпольное существование, например, в Америке после принятия пуританского кодекса Хейса, накладывает отпечаток), то теперь у порнографов появилась своя идеология, свобода самовыражения, сексуальное просвещение и вообще fuck you, в конце концов. /676/

Впервые выражать эту самую идеологию на широком экране стали, как уже говорилось, в Дании, где в 1968 году порнографию официально разрешили, чем не преминули воспользоваться американцы, – пишет Т. Дьяченко /230, 676/. – Они стали снимать документальные фильмы про феномен скандинавского секс-кино, превращая их в «The best of датской порнографии». Наконец, в 1970 году появился первый семидесятиминутный порнофильм – «Мона: девственная нимфа» Билла Оско, где наконец-то существовал единый более-менее внятный сюжет. /676/

Начало 70-х отмечено увлечением психопатологической трактовкой отношений между полами. Многие фильмы этого плана вошли в классику истории кино. Помимо уже названных произведений Бертолуччи, это и знаменитая «Империя чувств» Нагиса Осимы – формально порнографическое произведение (в котором неукротимая страсть соединяется со смертью /234/), несомненно, являющееся произведением высочайшего искусства», – говорит К.Разлогов /32/.

С моей точки зрения, последнее высказывание в очередной раз является яркой апелляцией к заявлению главного редактора журнала «Эрос» И.С. Кона о том, что порнография якобы не является искусством. И я ещё не раз вернусь к этому вопросу.

Первым по-настоящему профессиональным, 35-миллиметровым порнографическим фильмом считается знаменитая «Глубокая глотка» с Линдой Лавлейс, снятая в 1972 году Джерардом Дамиано. Одним словом у порно начался Золотой век. Пошли «шедевры» – «За зеленой дверью», «Дьявол в мисс Джонс» и другие. Актеры, снимавшиеся в этих «бестселлерах», уже не прятались, как и их коллеги в других жанрах, они стали знамениты – Мэрилин Чамберс, Джон Холмс, Тереза Орловски, Джинджер Линн, Рэнди Уэст.

По утверждению К. Разлогова /32/, в середине 70-х во Франции, сразу после разрешения порнографии, половина французских фильмов была формально порнографической. Но эта половина собрала меньше зрителей, чем любой популярный киношлягер того времени.

Постепенно порнофильмы были вытеснены в специализированные кинотеатры, выработана система юридических и экономических мер, ограничивающих их показ. Параллельно с этим процессом возникло весьма своеобразное явление – «великосветские» эротические кинокартины. Наиболее яркий пример – серия фильмов «Эмманюэль» Жюста Жекена, бывшего модного фотографа, который «исполнил» зрелище красивых обнажённых тел в эстетике дамского журнала, не доходящего до крайностей журнала для мужчин. И здесь появилась общая закономерность: литература откровеннее экрана. Фильм смягчил многое из описанного в первоисточнике – романе «Эмманюэль Арсан», в действительности гораздо более смелом и провокационном. «Эмманюэль» демонстрировалась на Елисейских полях в течение десяти лет. А вот «Эмманюэль-2» пять лет не выпускалась на экран: ей давали разрешение только как порнофильму. И продюсер ждал. Перестав казаться порнографией, – фильм вышел в 79-м году, что ещё раз свидетельствует: любое движение в искусстве есть расширение границ дозволенного /32/.

…80-е годы отмечены резким отказом в массовом кинематографе от любых сексуальных эпизодов, и возвратом к традиционной мелодраме. Связано это в основном с детско-подростковым характером аудитории. Но в фильмах категории «для взрослых» (в том числе фильмах интеллектуального плана), конечно, границы дозволенного весьма широки. И эти эпизоды уже никого не шокируют, хотя на экраны ТВ они не допускаются /32/.

Затем коммерческое кино во всю стало использовать историю порнографии. Порнографы-классики давно снискали себе репутацию диссидентов и борцов за свободу. Это началось еще в конце шестидесятых, и с этого момента у создателей порно, как это и не нелепо звучит, – говорит Т. Дьяченко /230/, – появилась своя идеология, свобода самовыражения, стремление к сексуальному просвещению. Так зритель увидел «Ларри Флинта», «Ночи в стиле буги», «Большой Лебовски».

Однако, как пишут В. Эрлихман /229/, автор статьи «Тоска по невинности», и Т. Дьяченко /230/, признанные мастера кино в поисках то ли денег, то ли творческой свободы в последнее время начали сами снимать фильмы «за гранью фола». Речь даже не о Тинто Брассе или Лилиане Кавани, а, например, об известном венгерском режиссере Марте Месарош. Ее последний фильм «Лики счастья» с Ольгой Дроздовой – один долгий половой акт, сопровождаемый, правда, философскими раздумьями героини. Покойный Стэнли Кубрик, распространявший в процессе съемок фильма «Широко закрытыми глазами» слухи о том, что давно мечтал снять качественный порнофильм с хорошими актерами, в итоге всех обманул. А вот Ларс фон Триер оказался не столь милосердным.