Чтение онлайн

П. ей, естественно, помогал обсуждением, — потому прекрасно знал, что с академической точки зрения она была подготовлена настолько хорошо, что могла бы пройти не то что собеседование-допуск ко крещению, но и блестяще справиться с приемным экзаменом в богословскую семинарию. Или даже в академию.

Однако ко крещению ее не допустили.

— Ты знаешь, — ласково прижимая к груди жену, сказал П. — Ты только не расстраивайся… Я тебе должен сказать…

Свой отказ болградский пастор в ближайшую субботу подтвердил по завершении проповеди. Он объяснил, что в крещении Гале отказано по причине ее неготовности.

П. спросил, в чем именно она не готова, но ответить пастор многословно отказывался — ссылаясь на дела здесь, в церкви.

П., дождавшись вечера, отправился к пастору домой и потребовал — теперь уже именно потребовал! — сказать, на какие именно вопросы Галя не смогла ответить. И низкорослый пастор, привыкший, вообще говоря, только к подобострастному к нему обращению, наконец сказал, что дело, конечно, не в ответах — отвечала Галя блестяще, — просто был против совет общины.

— Как так совет общины? — удивился П. — Ведь вы же сразу, ни с кем не посоветовавшись, сказали, что она не будет допущена?!

— Сказал, — согласился пастор. — И оказался прав! На следующий день совет собрался и решение мое одобрил. А что я один против всего совета?

П. обошел дома нескольких членов совета и, в общем-то, нисколько не удивился, когда каждый сказал, что Галю они, вообще говоря, на совете не обсуждали, и что лично он или она персонально за то, чтобы Галю покрестить, — дескать, человека видно сразу, да и времени познакомиться было достаточно.

Пастор врал, врал нахально, в глаза. И хотя было понятно, что врать он будет и дальше, П. все-таки пошел к нему опять. Сказать, что члены совета согласны.

— Мы ее не знаем, — отрезал пастор. — Церковь не имеет права.

Странность ситуации была не столько в том, что пастор неудачно врал прежде, сколько в том, что сейчас он уже восставал против «Церковного руководства». Согласно этому растиражированному документу, ни одному из согласных с двадцатью семью основными догматическими пунктами библейского учения Церкви (типа: «Сын Божий есть ли Бог?» или «Смысл Пришествий Христа?»)ни один служитель церкви адвентистов седьмого дня в крещении отказать не имел права. В «Церковном руководстве» особенно отмечается, что знание основ догматики — достаточное выполнение условия Христа ко крещению: «научите и — крестите», отказывать на основании иных соображений неправомочно, потому что не в компетенции «человека, вне зависимости от его в церкви должности», определять: покаялся — как то Христос ставил непременным условием для крещения — человек, или нет.

Крещение Гали согласно «Церковному руководству» совершить были обязаны.

Об этом положении «Руководства» знал П., знал о нем и пастор; знал пастор также и о том, что П. с «Руководством», в отличие от большинства членов церкви, знаком. Все знали.

— Мы не имеем права, — наставительно, как с кафедры во время проповеди, опять повторил пастор.

П. окончательно повернулся к пастору спиной и пошел в военный городок, где они с Галей снимали квартиру.

Однако на несправедливость пастора и бесхребетность совета Галя не обиделась; как того следовало бы ожидать, но вместо того, чтобы избегать пастора и ему подобных, захотела посмотреть, как в церкви проводится обряд крещения.

Обряд был назначен на воскресенье — на противоположном берегу «лимана» («лиманом» в Болграде все называют свое чрезвычайно вытянутое озеро Ялпуг, с Черным морем не соединяющееся и пресное). Всех желающих посмотреть обряд везли в кузове грузовика — второй ходкой, потому что в первую везли хор и участвующих дьяконов.

В кузов поставили вынесенные из церкви скамьи и стулья, которые, когда грузовик подбрасывало на ухабах, съезжали к тому или иному борту. Эти «землетрясения» были прекрасным для П. оправданием плотнее прижать к себе Галю — несмотря на отворачивающиеся лица не привыкших к столичной фривольности членов болградской церкви.

— Здорово! — рассмеялась Галя, когда грузовик особенно сильно тряхнуло.

Противоположный от города берег «лимана» был глинистый, родники и потоки после дождя его заовражили, склоны образовавшихся оврагов, глубиной порой в несколько десятков метров, поросли дикими смоковницами, вишней и шелковицей. Но вишни, хотя и мелковатые, были вкусны, а шелковица сладка — сейчас как раз было их время.

Ровных удобных спусков к воде поблизости было всего несколько, крещение было решено провести на ближайшем. Поскольку П. с Галей приехали со второй ходкой грузовика, все удобные места были уже заняты, — собрались оказавшиеся неподалеку купальщики. П. с Галей, чтобы происходящее на берегу не скрывали спины, выбрали место повыше — но, естественно, несколько поодаль.

— Ну вот, теперь мы на виду, — сказала Галя, увидев, что к ним направилась жена пастора-гагауза.

Она была Галина ровесница, русская. Замужем за гагаузом она оказалась не случайно: в адвентизме, как, впрочем, и во всех прочих деноминационных иерархиях, считалось, что «духовный» брак — это когда оба брачующихся вписаны в регистрационные книги церкви — жена пастора была, естественно, и дочерью пастора, а ее будущий муж, к моменту брака безродный руководитель церковной молодежи, хотел карьеру в церкви продолжить — стать пастором. Словом, обыкновенная, если не сказать стандартная, история.

Жена пастора, мельком поздоровавшись, заговорила характерной для нее взволнованной скороговоркой:

— Это так несправедливо, так несправедливо, что тебе отказали! Когда мы ушли, я так с мужем спорила, так спорила! Так тебя защищала!.. Но что я могла поделать?! Что на мужа нашло — до сих пор не понимаю. Он же не имел никакого права тебе отказывать! Да что там не имел! Сейчас вообще такое поветрие пришло — всех подряд крестят — даже зевак с берега, если кто захочет! У нас уже такое было. А тебе, тебе он почему-то отказал!..

Действительно, с того времени, как на высших должностях в «духовной» администрации российского адвентизма оказались американцы (в отделе кадров, включая не только подбор пасторов на высшие должности, но и отбор в семинарию — неугодных исключали; на высших должностях в издательстве, а главное, во всех финансовых структурах церкви), крестить в России и бывших союзных республиках стали даже из случайно подвернувшихся зрителей, в особенности тех, кто истеричней других этого требовал. Называлось это «действие Святого Духа». До появления американцев такого не было.

«Хорошая она женщина», — подумал П. про жену пастора. Всегда приятно встретить человека порядочного, — хотя бы в бытовом смысле слова.

— А я что говорю? — обрадовался П., еще теснее привлекая к себе Галю. — Не имел он права отказывать. Нарушение «Церковного руководства». А что, — П. кивнул в сторону Гали, — она на все вопросы по догматике смогла ответить?

— Она? Ответила! Да еще как! Я могу даже сказать, что за последние несколько лет она, наверное, лучше всех отвечала. И полнее. Да не наверное, а — точно. Лучше. И осмысленнее. Во всяком случае, я не помню, чтобы кто-нибудь на моей памяти вообще с ее ответами мог сравниться.