Чтение онлайн

Джо Вик отдавал себе отчет, что он монстр, и просто прикидывался обычным человеком, насколько мог. Ойо же считал себя абсолютно нормальным, просто другие не понимали и не разделяли его веры. Он не считал себя монстром. Как не считали себя монстрами вожди ацтеков, инквизиторы, врачи Третьего рейха, для которых геноцид стал логичным и приемлемым следствием борьбы с распространением туберкулеза.

Это было страшнее всего – понимать, что рискуешь стать монстром, совершенно не осознавая этого. Как можно, придя в себя посреди лужи крови над телом убитого ребенка со следами собственных зубов и вкусом крови во рту, оглядеться и сказать самому себе: «Да ничего, все в порядке, это нормально»? У Ойо вот получилось. И, возможно, каждый раз, когда я повторяю про себя, что не испытываю никаких угрызений совести после хладнокровного и осознанного убийства Ойо, я становлюсь на шаг ближе к нему.

Я вздрагиваю, осознав, что за мной кто-то наблюдает. Темная фигура приближается к машине и стучит в стекло. Зря я не захватил пистолет. Но потом я узнаю Николсона. Сколько он за мной следит?

Открывая ворота перед домом Ойо, Николсон задает вопрос, который заставляет меня забеспокоиться. И дело даже не столько в самом вопросе, сколько в ситуации – будто бы Николсон прочел мои мысли.

– Вы верите в существование зла?

– В каком смысле – моральном или сверхъестественном? В первом случае ответ – да, а во втором ничего не могу сказать, я такими категориями не оперирую.

Николсон указывает на застывшую лужицу черного воска около входа. Кроме того, на земле вокруг забора я замечаю тонкую белую линию какого-то порошка, возможно соли.

– А как насчет вот этого?

Я наклоняюсь взглянуть поближе. Черные свечи обычно используют для ритуалов темной магии, а вот соль служит для защиты от злых духов.

– Полагаю, некоторые относятся ко всему этому вполне серьезно.

– И что вы по этому поводу чувствуете? – раздается скрипучий голос.

Я оглядываюсь на стоящего позади меня мужчину. На вид ему лет пятьдесят, одет в хорошо сшитый темный костюм, в руках сигара.

– Доктор Крей, это Джо Галлард. Приехал из Вашингтона помочь нам.

– Я только наблюдаю, – говорит Галлард.

Ага, примерно как наши войска во Вьетнаме.

– И чем именно вы занимаетесь в бюро? – спрашиваю я.

– Время от времени помогаю с особо запутанными делами. Но в основном преподаю.

Он тушит сигару рядом с импровизированным алтарем. Николсон распахивает ворота.

– Сюда, джентльмены.

– И что же вы преподаете? – спрашиваю я, входя в старый питомник.

– В основном вопросы регламента и процедуры.

Ладно, скрытный засранец отвечает намеренно расплывчато. Можно его проигнорировать или принять вызов. Старый Я полез бы на рожон. Новый Я предпочитает использовать возможность понаблюдать. Я решаю не развивать тему.

Николсон ведет нас вокруг дома на задний двор. Все деревья выкорчеваны, а проходы между ямами выложены досками. Сейчас питомник похож на археологический раскоп древнего капища, где приносили человеческие жертвы, чем он, собственно, и являлся. Только вот использовали его совсем недавно.

– Когда я тут был в прошлый раз, везде росли кусты и деревья, – рассказываю я своим спутникам. – Заблудился даже, когда Ойо погнался за мной. Все кругом казалось намного больше.

– Останки были в земле, так же как в Лос-Анджелесе, – отвечает Николсон. – А когда начали копать, обнаружили еще более ранний слой. Учитывая, что творил Ойо, части тел были повсюду. – Он указывает на проволочное сито – криминалистам пришлось буквально просеивать каждую горсть земли.

Все фонари выключены, и мы рассматриваем двор лишь в свете луны. Несмотря на отсутствие деревьев, он ярко напоминает мне про ту ночь, когда я очутился здесь. А кинув взгляд в глубь двора, я не могу удержаться от непроизвольного вдоха – там стоит приземистый сарай, где Ойо убивал своих жертв.

– С вами все хорошо, доктор Крей? – спрашивает Галлард.

– Я в порядке, и можно просто – Тео, – я киваю на сарай. – Это место мне до сих пор снится в кошмарах.

– Могу представить. После всего, что вам довелось там увидеть!

– Аккуратнее, смотрите под ноги. – Николсон достает небольшой фонарик.

Мы проходим по дощатому настилу в центре раскопок. Помосты и лестницы в ямах под навесами выглядят так, будто их бросили в спешке. Скорее всего так и было. Дальний конец двора отгорожен полицейской лентой. Похоже, это и есть место преступления внутри другого места преступления. Николсон поднимает фонарь, чтобы было виднее, и подтверждает мою догадку:

– Вот здесь все произошло.

В этот момент я понимаю, что мы думаем о разных преступлениях. Ойо собирался убить очередного ребенка, когда я сорвал его планы, но Николсон говорит об убийстве криминалистов из ФБР. Я киваю.

– Новака нашли в яме вот тут, а Ши наверху, – продолжает Николсон.

– А где работал Маркус? – спрашиваю я.

– В той же яме. Они нашли фалангу пальца и искали остальные кости. В тот вечер их здесь было только трое. И дежурная полицейская машина снаружи.

– Кто последний их видел?

– Днем сюда заезжал инспектор, а дальше, не считая звонков и сообщений семьям, они общались только между собой, и до прихода следующей смены утром их никто не видел. К этому моменту Новак и Ши были мертвы уже несколько часов, – Николсон делает длинную паузу. – Ши истекла кровью, скорее всего, она умирала очень долго.

– А между ними и пропавшим криминалистом никакой вражды или чего-то в этом роде не было?

– В смысле, не Маркус ли убийца? – напрямик спрашивает Николсон. – Неизвестно. Именно поэтому мы его так усердно и ищем. Просто… – Он оглядывается на Галларда в нерешительности.

– Просто что? – подталкиваю я его.

– Ну, эта вся оккультная хрень.

– Свечи? Соль?

– Да, само это место. Я тут как-то оставался в ночную смену, и всегда мне было не по себе. Что-то с этим местом не так… – Николсон смотрит в землю. – Местные начали рассказывать о каком-то незнакомце в черном, который бродит на месте преступления. Некоторые… Некоторые говорят, что это Тоймен. Особенно после того, что случилось с телом.

– Что? – сердце дает сбой. – Что случилось с телом?

Николсон снова смотрит на Галларда, тот кивает, разрешая продолжать.

– Оно исчезло. В смысле, его пару дней не могли найти в морге. А потом оно обнаружилось. Оказалось, что проблема была чисто бюрократическая, путаница из-за его второго имени. В любом случае мы о произошедшем никуда не сообщали… – Он запинается.

– Дайте угадаю: именно в это время случились убийства?

– Именно, – отвечает Галлард. – Обычно тело кремируют через некоторое время после смерти, если не находятся родственники. Тело Ойо хранили, поскольку считалось, что на родине у него мог кто-то остаться.