Чтение онлайн

Лошадка, какой бы флегматичной она ни была, такого надругательства над собой не выдержала. Стояла она до того, как предательская стрела ранила её в самое святое, у поваленного дерева, перегородившего дорогу, и старательно объедала его, предоставив вести переговоры людям. Но как только стрела воткнулась ей прямо в… хм, то она сразу же почувствовала боль, и в ней взыграло уязвлённое самолюбие.

Издав истошное ржание, лошадь поднялась на дыбы, наглядно продемонстрировав, насколько она сильное животное, потому что на пристёгнутую к ней телегу ей было в этот момент наплевать. Проделала она этот манёвр так резко, что Бакфорд и Криспин не удержались и выпали из телеги прямо на дорогу, а пока поднимались, эта зверюга без разбега скакнула через препятствие, да так, что умудрилась протащить за собой телегу. Вот что значит правильная мотивация. Только вот мне от этого было не слишком весело.

Телегу мотнуло, затем подбросило, а следом взбесившаяся скотина с места понеслась галопом. Всё случилось настолько быстро, что никто не успел отреагировать. Только я сел и успел заорать. А ещё я успел вытащить кинжал и с силой метнуть его в стоящего прямо посреди дороги явно растерявшегося разбойника. Бросок был неудачный: на трясущейся телеге, по движущейся цели, а бандит в это самое время опомнился и решил убежать, да ещё и балансировка оружия оставляла желать лучшего. Кинжал вонзился ему в плечо, а пронёсшаяся мимо него лошадь вильнула, телегу занесло, и бандюган с воплями, перемежающимися стонами, завалился прямо на меня, опрокинув обратно на тюки и вышибив на мгновение дух.

Последнее, что я услышал, был рёв капитана Гастингса у нас за спиной.

– Аларм!

Лошадь неслась с бешеной скоростью, но умудрялась поворачивать именно в тех местах, где дорога делала повороты. Вот только телеги не были предназначены для подобных манёвров. На одном из таких поворотов телегу занесло, и она за счёт инерции, созданной ее немаленьким весом, несколько секунд дрифтовала, прежде чем оглоблями врезаться в стоящее близко к дороге дерево. Дерево, в отличие от оглобель, выдержало, и лошадь, лишённая тяжёлого груза, понеслась ещё быстрее, показав нам свой хвост. Телега остановилась. Мы с грабителем с облегчением посмотрели друг на друга, и он попробовал пошевелиться.

Этого обрыва никто из нас не видел, он был скрыт кустарником. Как только грабитель шевельнулся, телега, как оказалось, зависшая над обрывом одной парой колёс, резко накренилась и, сорвавшись в недолгий полёт, приземлилась, покатившись под откос, всё больше и больше наращивая скорость.

Я вцепился в борта и зажмурился, прощаясь с жизнью. Сильный удар и я ощутил все прелести свободного полёта без парашюта. Без чего? Додумать такую умную мысль мне не дало такое же свободное, как до этого полёт, падение. Мне удалось сгруппироваться, и я покатился кубарем, закрывая руками свою многострадальную голову. Если меня ещё раз по ней приложит, то сомневаюсь, что все воспоминания вернутся и лечение подобным станет своеобразным лекарством. Единственное, что я смогу в этом случае делать – гыгыть и мычать на радость врагам моего павшего государства.

Ох, какая каша у меня в голове, зато она дала мотивацию ещё лучше сгруппироваться и пережить несколько отвратительных мгновений после приземления, сохраняя конечности в полном комплекте и защитив дурную голову на плечах. Было больно, но, по крайней мере, я себе ничего не сломал, чего нельзя было сказать про горе-бандита, если судить по его вою, постепенно переходящего в поскуливание.

Когда моё кувыркание прекратилось, я растянулся на земле, покрытой, как на той поляне, мягкой зелёной травкой. Пару минут просто лежал, отмечая боль в правой ноге. Я чувствовал, что нога болит, но никак не мог понять, почему она болит. Как может болеть то, чего уже давно нет? Но ведь нога была! Я сам её видел!

Резко сев, вызвав этим новый приступ головокружения, я переждал, пока мой мозжечок прекратит изображать вертолёт, и принялся разглядывать ноги. Ноги как ноги – обе целые и невредимые, довольно длинные и сильные, ещё бы, столько на лошади скакать, хорошо ещё, что не колесом. На ноги были натянуты бархатные штаны, с кожаными вставками в самых неожиданных местах. Я попытался подвигать сначала левой ногой, что далось мне без особых проблем, а вот с правой вышла заминка: двигаться и подчиняться сигналам из мозга она явно не хотела. Я прощупал каждый сантиметр, но травм не обнаружил: ни видимых переломов, ни болевых ощущений. Я даже не чувствовал, как прикасаюсь к внешне целой конечности, которая не выглядела атрофированной из-за длительного бездействия.

Прикрыв ненадолго глаза, я попытался вспомнить хоть что-то, в частности, была ли у меня нога раньше, или её всё же не было. А если её не было, то почему она есть сейчас? Дьявольщина какая-то. Как же убого чувствовать себя полным кретином, запутавшимся даже в целостности своих конечностей.

Раздавшийся неподалёку стон отвлёк меня от самобичевания. Решив оставить на время ногу Шрёдингера, я рискнул подняться. Медленно встал на ноги, и правая конечность тут же попыталась подвернуться. Я со злостью посмотрел на неё.

– Ну что тебе нужно? Хребет вроде цел, сама вроде на месте, что тебе доспелось? – Стон повторился, и я схватил ногу за бедро и попытался сдвинуть её с места. К моему невероятному облегчению нога передвинулась, и я тут же подтащил к ней левую. Ещё один шаг, затем ещё… создавалось впечатление, что я заново учусь ходить. Я так сосредоточился на таких простых и одновременно сложных движениях, что почти упустил из вида грабителя.

До него оставалось пройти ещё шагов шесть-семь, и я уже отпустил бедро, делая неуверенные шаги самостоятельно и без поддержки, когда услышал приглушённые матюки, произнесённые сквозь стиснутые зубы.

Значит, мужик пришёл в себя, новость, заставившая меня пошевеливаться. Когда я подошёл к нему вплотную, он уже сидел, вытащив кинжал из раны, и даже успел заткнуть дырку в плече комком из какой-то тряпки, явно вывалившейся из моей злополучной телеги.

– Ну ты и мудак, – я навис над ним, глядя сверху вниз и отмечая только искры ненависти в голубых глазах.

– На себя посмотри, – сквозь зубы огрызнулся молодой ещё мужик. – Тоже мне, защитнички. Просрали все восемь крупных сражений. Даже я сумел бы если не выиграть, то хотя бы не с такими потерями проиграть, ведь преимущества по местности были изначально на нашей стороне! И план битвы был хорош: кто вообще впустил эту обезьяну – генерала Сьюита в ставку? – в его голосе послышались истеричные нотки. Я же несколько мгновений разглядывал его перекошенное от боли и ненависти лицо и лишь потом ответил.

– Меня там не было.

– И это тоже вызывает вопросы, знаешь ли, – выплюнул он буквально мне в лицо.

– Во всяком случае, я совершенно точно не дезертир, – по тому, как он вздрогнул, я понял, что попал в цель. Мне нужно было поднять мой кинжал, единственное оружие, которое было сейчас доступно, но только вряд ли этот солдат, ставший разбойником, позволит мне за ним потянуться.

– А ты вообще знаешь, что эти твари делают с нашими девчонками?

– Полагаю, то же самое, что вы делали бы с эльфийками, – я не отрывал взгляда от его лица, буквально заставляя себя не смотреть в сторону кинжала. – Вот только не говори мне, что устроил засаду на довольно большой отряд, просто из любви к искусству. Ты что же, не понимал, что у вас просто нет шансов? Что вы хотели на самом деле?

– Прошёл слух, что под защитой отряда вроде вашего, знахарка хорошая едет. Ничего бы мы вашей девке не сделали, она нам именно как знахарка нужна. Раненных подлечить, да несколько баб рожать собрались, а мы-то чем им поможем?

– Знаешь, врёшь ты не очень убедительно, – протянул я. – Знахарка не сможет вылечить раненных, и ты это знаешь, собственно, как и о том, что бабы, которые рожать собрались, сами могут в этом друг другу помочь, и ни одна знахарка без специальных трав и снадобий ничего сделать не сможет, если что-то пойдёт не так. Об этом знаю даже я. Так зачем вы нас остановили?