Чтение онлайн

Знаки языка обладают свойством членораздельности, перемещаемости, комбинаторности. Сигналы животных этого свойства лишены. Перемещаемость и комбинаторика знака даёт ему возможность служить средством познавательной деятельности, регулировать своё поведение и организовывать собственные психические процессы.

Знак есть предпосылка, база и результат фундаментального принципа языка, познания и мышления – их метафоричности. Философы полагают, что любое определение бытия метафорично, ибо, подводя бытие под определенное понятие, человек подставляет это понятие на место самого бытия. Метафоры оказываются наиболее фундаментальными структурами, которые направляют, формируют и приводят в действие механизм человеческого поведения. «…Следует говорить о постоянно расширяющемся опыте, отличающем сходства будь то во внешнем явлении вещей, будь то в их значении для нас. В том-то и состоит гениальность языкового сознания, что оно способно выразить подобные сходства. Мы называем это его принципиальной метафоричностью» [Гадамер 1988: 498]. Метафора – одно из самых универсальных явлений языка и культуры. Язык выступает как общая метафора действительности [Гурина 1998: 396].

Перемещаемость знака предопределяет необходимость синтаксиса. У ряда учёных складывается впечатление, что язык человека отличается от «языка» животных наличием синтаксиса. Так, не удалось выявить синтаксических отношений в «высказываниях» шимпанзе, обученного языку жестов.

Учёные полагают, что переход от обезьяноподобной коммуникации к человеческому языку начинается тогда, когда кора больших полушарий мозга берет под свой контроль управление движениями лица и голосовым трактом [Вопросы языкознания. 1992: № 1: 159].

В языке человека запрограммирована иерархия «алфавитов». На низшей ступени – несколько десятков звуков (фонем, в письме – соответственно букв). На более высокой – алфавит слогов, в котором по законам комбинаторики элементов во много раз больше. Затем морфемы и словоформы. Если уровней в системе три и больше, то обеспечиваются любые потребности общения, а система называется открытой.

Принято считать, что во всём живом мире открытая система есть только у человека. Правда, в настоящее время этот тезис подвергается сомнению. Рассекречены эксперименты военных моряков с дельфинами, в ходе которых возникли предположения, что у этого загадочного животного система общения – открытая. Если у человека несколько десятков фонем, меньшинство из которых гласные, а большинство – согласные, то и у дельфинов 51 импульсный сигнал (= согласные?) и 9 тональных свистов (= гласные?). Сигналы, относимые к одному типу, могут отличаться началами и концами при стабильной середине. Отсюда вывод: в дельфиньих сигналах есть нечто подобное приставкам и суффиксам. Выявляется и некоторая синтаксическая организация в «тексте» дельфинов. Эксперименты показали, что дельфин, проинструктированный человеком, может передать эту инструкцию другому животному, получившему от человека только приказ на исполнение [Известия. 1993. 22 мая].

Почему язык стал важнейшим средством общения и орудием мышления, как он возник, в каких отношениях находятся слово и вещь, обозначаемая словом, что такое значение, что общего у языка с другими средствами коммуникации, обладают ли животные языком – вот далеко не полный перечень вопросов, на которые трудно ответить, если не учитывать особой, знаковой, природы языка.

Окружающие нас предметы подчас могут выступать в несвойственной им роли указателя или заместителя других предметов и явлений. Они выполняют как бы две функции: с одной стороны, представляют самих себя и ценны для нас своей природой, с другой стороны – способны служить указателями других вещей или явлений. Кашель – естественная реакция организма на соответствующее раздражение, но нарочитое покашливание может выполнять определенную сигнальную функцию. Стул служит для сидения на нём, но, поставленный в дверном проёме, он сообщает, что вход закрыт. «Надо было поставить условленный сигнал. Дерсу взял палочку, застругал её и воткнул в землю, рядом с ней он воткнул прутик, согнул его и надломленный конец направил в ту сторону, куда надо идти» (Арсеньев В. Дерсу Узала).

В одних случаях предмет или явление выполняет сигнальную функцию в силу естественной причинно-следственной связи явлений: высокая температура – свидетельство болезни, тёмные тучи – предвестник непогоды. В других случаях сигнальная функция предмету «навязывается». Вещь сознательно делается представителем другой вещи. Предметы или явления, выполняющие сигнальную функцию стихийно, нецеленаправленно, называются симптомами, предметы или явления, намеренно используемые во вторичной функции, – сигналами или знаками. Например, если женщина из племени дуба, живущего в Африке, вплетёт в волосы стебелёк камыша, это означает, что у её малыша прорезался первый зуб. Овдовевшему мужчине из аборигенов Австралии достаточно налепить на бороду комок грязи, и любому посвященному ясно, что этот человек ищет себе жену.

«Знак, – писал Г. Гегель, – есть непосредственное созерцание, представляющее совершенно другое содержание, чем то, которое оно само имеет по себе» [Гегель 1956: 256]. Чёрная кошка, перебегающая дорогу, представляет не её саму, а опасность или неприятности. В современной науке знак определяется следующим образом: «Знак, материальный предмет (явление, событие), выступающий в качестве представителя некоторого другого предмета, свойства или отношения и используемый для приобретения, хранения, переработки и передачи сообщений (информации, знаний)» [ФЭС 1983:191].

Все многочисленные определения знака в явной или неявной форме включают следующие основные признаки: 1) это материальное, чувственно воспринимаемое явление; 2) обозначает нечто, находящееся вне его, и обязательно несёт информацию для воспринимающего субъекта; 3) не связано с обозначаемым естественной или причинной связью; 4) соответствие структуры и содержания с обозначаемым предметом отсутствует.

Некоторые учёные полагают, что из этих четырёх признаков обязательными являются лишь два – второй и четвертый, и предлагают следующее определение знака: «такое явление (материальная вещь, свойство, процесс, действие, психический феномен), которое, не обладая структурным соответствием с другим каким-либо явлением, способно представлять или замещать его в определенных процессах» [Губанов 1981: 58].

Как устроен знак? Существуют два противоположных мнения о его структуре. Согласно одному, знак двусторонен (билатерален), он обладает планом выражения, материальной стороной, и планом содержания, значением. Аргументация в этом случае строится на той посылке, что знак важен не сам по себе, а только тем, что за ним стоит.

Более многочисленные противники этой точки зрения – унилатералисты – считают, что знак – явление одностороннее, обладающее только планом выражения. Знак всегда связан со значением, но его в себя не включает. Аналогия: садовник – человек, имеющий отношение к саду (владеет, работает), но сад в структуру человека (садовника) не входит.

Столь принципиальное расхождение мнений порождено неодинаковым пониманием природы значения. Для сторонников первой точки зрения значение – это вид отношения знака к предмету обозначения или понятию – и потому оно включено в знак; для их оппонентов значение – это факт сознания, идеальное отражение явления действительности. При таком подходе значение не может быть включено в знак, так как 1) звукоряд (= знак) указывает не только на предмет, но и на само значение; 2) знак произволен, условен, а значение безусловно, оно определяется отражаемой действительностью; 3) значение как факт сознания находится в голове, знак всегда вне её (отсюда автономность развития значения и знака) [Панфилов 1977; Солнцев 1977].

«…Наличие значения является обязательным свойством материальных предметов (в языке – звуков), используемых как знаки. Однако само это значение в знак не входит и является тем, на что знак указывает» [Солнцев 1977]. «Строго говоря, и в языковом знаке как некоторой физической субстанции нет никакого значения. С феноменологической точки зрения значение – это образы и представления, возбуждаемые в мозгу носителей языка, это социальный опыт коммуниканта, ситуализируемый при продуцировании, восприятии и понимании речевых сообщений» [Национально-культурная специфика 1977: 82]. Говорят, что значение знака – это концепт, связанный знаком. По выражению философа Х. – Г. Гадамера, знак получает своё значение лишь благодаря субъекту, воспринимающему его как знак [Гадамер 1988: 480].

Существенно, что знак способен передавать информацию о предмете только благодаря включенности или в знаковую ситуацию, или в систему других знаков, и, следовательно, значение не априорно принадлежит знаку, а приобретается им в условиях знаковой ситуации. Значение, как говорят, – это мера функциональности знака.

Знак никогда не существует в одиночку. Он часть упорядоченной совокупности. В системе знак обнаруживает четыре типа отношений: синтаксические, сигматические, семантические и прагматические. Синтаксические отношения – это структура сочетаний знаков и правила их образования и преобразования безотносительно к значениям и функциям знаковых систем; сигматические – связь знака с референтом (реалией, вещью); семантические – интерпретация знаков и знакосочетаний как средства выражения смысла; прагматические – взаимоотношение между знаковыми системами и теми, кто воспринимает, интерпретирует и использует содержащиеся в них сообщения [Клаус 1967; ФЭС 1983: 601].